Тьма ярче света - Екатерина Вострова

что на глазах невольно выступили слезы. «Чего еще можно было ожидать от темного вместо благодарности?» — горько подумала я и покинула комнату.

* * *

Оставшись один, Биен какое-то время молча сидел на кровати.

«Хочешь свободы — можешь спрыгнуть в обрыв».

Тошно от самого себя за такие слова. Какая же он все-таки тварь… Было физически плохо от ее слез. От того, что расстроил ее. Хотелось броситься за ней и извиниться.

На губах ощущался вкус короткого, почти целомудренного поцелуя. И он казался слаще самых изысканных ласк. Интересно, удастся повторить? Ведь не оттолкнула же она его сразу. «После того, что наговорил — точно оттолкнёт».

Пришла горькая мысль, что если бы это она сказала, что прыгнет с обрыва, если бы он понял, что ей с ним настолько плохо — отпустил бы, не решился бы проверять искренность ее слов.

Биен сжал запястье левой руки. Холод металла от таинственной цепи уже почти не ощущался, но маг все равно знал — нечто, связавшее его с Мариэттой, не пропало. Должно быть, все его мысли и были вызваны этими чарами. И чтобы от них избавиться, нужно снять ненавистный антимагический хомут. Ощущать беспомощность было отвратительно. Теперь, когда угроза жизни миновала и животный страх отступил, вернулась злость, гнев на себя за то, куда он сам себя загнал. Веревка словно живая сжимала его запястье. Пальцы, когда-то способные творить чудеса, теперь были бессильны.

Превозмогая боль в ране, Биен попытался оторвать хомут рукой, но тот только крепче сжал запястье. Сердце бешено колотилось, по лицу тёк пот. Биен чувствовал, что слабеет из-за боли и от напряжения рана может снова закровоточить, но не мог остановиться. Он пробовал все, что приходило в голову: пытался подцепить веревку ногтем, оставленной Мариэттой ложкой, нашел в прикроватной тумбочке нож и пилил им, даже пытался прокусить зубами. Но все тщетно.

— А если поджечь? — пробормотал и снова принялся шарить в тумбочке.

Свечи там точно должны быть, они иногда нужны для ритуалов, а потому он держал их под рукой. А вот было ли огниво, Биен не знал. До этого всегда пользовался магией.

К счастью, нашел огниво, смог его достать и не упасть с кровати.

Дыхание становилось все более резким и неровным, а от боли заслезились глаза. Если бы Мариэтта увидела его сейчас, то, может, позлорадствовала бы.

«Нет, она бы наругала за то, что так себя извожу. И снова принялась бы лечить».

Огниво не помогло. Веревка никак не желала загораться, зато маг чуть не поджег собственную кровать и заработал ожоги на пальцах.

— Ну и что мне делать?! — в сердцах воскликнул он.

Он не собирался сдаваться. Он не может отказаться от своей магии. Она часть его самого, его жизнь!

Голубой шарик энергии, оставленный Биеном перед уходом, в ответ на его слова неярко мигнул. Сгусток магии все еще висел под потолком, ожидая команд. Мужчина поднял на него взгляд и протянул руку:

— Развяжи веревку.

Он не знал, сработает или нет.

Магический шар мигнул и медленно опустился на руку, туда, где ее оплетал проклятый хомут.

— Давай же! — нервно прикрикнул Биен, хотя в этом не было никакой надобности.

Магия не живая. Она как ветер или дождь. Что толку плакать и кричать на молнию, уговаривая обрушиться на головы врагов? Гораздо эффективнее открутить эти головы самому.

Шарик замерцал и осыпался голубыми искрами на веревку. Они впитывались в нее, а та нагрелась, нестерпимо обжигая кожу, заставляя шипеть от боли… а затем веревка ослабла и упала на кровать.

Рука болела, но на этот раз это была сладкая боль свободы.

Биен облегченно выдохнул, закрыл глаза, ощущая, как воздух вокруг вибрирует.

— Наконец-то…

Маг щелкнул пальцами, и щелчок глухим эхом отразился от голых стен.

«А вдруг магия все равно не вернется?»

Но магия вернулась, заполнила тело энергией и силой. Раны быстро заживали, шум в ушах и расплавленный огонь в боку — именно так ощущалось ранение — пропадали.

Когда Биен вновь открыл глаза, не смог сдержать улыбки при виде маленьких голубых молний, проскакивавших меж пальцев.

Что ж, с одной проблемой разобрался. Теперь можно заняться решением другой. Он сжал правой рукой запястье левой — там, где проявила себя таинственная золотая цепь. Все что нужно — это, как и в прошлый раз, сосредоточиться и разбить эту гадость магией.

Но как бы Биен ни старался, ничего не получалась.

— Тьма побери! — выругался он, пытаясь снова и снова.

Вскочил с кровати и начал бродить по комнате, пытаясь придумать решение.

— Можешь не тратить зря силы. — Воздух дрогнул, и рядом с Биеном появился бесплотный дух Сорнуса Ами. — Так ты от этой дряни не избавишься.

— Может, хватит ходить вокруг да около?! — закричал Биен. — Скажи уже, что это такое!

В ответ призрак усмехнулся и мрачно произнес:

— Хочешь знать, что это? О, это самая отвратительная вещь во всем мире — любовь.

— Что за чушь? Опять морочишь мне голову?

— Это не чушь, сынок, — буквально выплюнул призрак, усаживаясь на кровать, но наполовину в нее провалился, и теперь одеяло торчало у него из живота. — Это твоя слабость. И всему виной — твоя мать.

— Как она может быть виновата, если умерла много лет назад? — процедил сквозь зубы Биен.

— Зато ее кровь все еще жива. Она течет в тебе, — вкрадчиво объяснил Сорнус. — В Тёмных землях принято проводить ритуал связи между влюбленными, это скорее милая традиция, не более. Символизирующая то, что жена не убежит, а муж не обидит. Но если в паре есть тот, кто родился с магической силой, и он действительно любит, то ритуал сработает по-особому: привяжет мага незримой цепью к объекту своих чувств. Сделает цепным псом, рабом, если хочешь. Будешь пресмыкаться перед этой девицей и не сможешь противостоять ее воле. — Отец пренебрежительно выплюнул все это, мол, смотри сынок, до чего ты докатился. — Я предупреждал, что пока у тебя нет к ней никаких чувств, ты в безопасности. Но нет, ты считаешь себя умнее всех.

— Но я не проводил ритуал… — Биен растерянно растер запястье.

— Ты нет. Но твоя кровь решила за тебя. А твои чувства послужили катализатором.

— Опять говоришь загадками?

Искры магии разгорелись на пальцах с новой силой и слились в пламя, и это была всего лишь малая толка того неистовства, что бушевало в душе.

— Ты был маленьким и не помнишь, но твоя мать сбежала из дома не одна. Ей помог любовник. — Лицо духа от злости отвратительно перекосило.

Несмотря на то, что Биен