Измена. Мы больше не твои - Ира Дейл

мысль — не отвечать на звонок, но, в итоге, понимаю, насколько это глупо, и провожу пальцем по экрану.

— Да, — произношу обессиленно, прикладывая телефон к уху.

— Где ты, черт побери, шляешься? — орет муж в трубку.

Это настолько неожиданно, что я тушуюсь.

— Что случилось? — непонимающе хмурюсь.

— У девочек температура! — рявкает муж, а у меня останавливается сердце.

Глава 22

Не нахожу себе места, пока жду Артема с дочками. Вечернего холода не чувствую совсем, хоть и меряю шагами расстояние перед входом в больницу, кручу пальцы, постоянно вглядываясь в дорогу. Но сколько бы машин ни проезжало мимо, автомобиля мужа все нет и нет.

Не знаю, как сразу не сорвалась домой. Но каким-то образом у меня все-таки получилось взять себя в руки и сказать мужу, чтобы вез девочек ко мне на работу. Непонятно, в каком малышки состоянии, а терять время на поездки туда-сюда — последнее, что нам сейчас нужно.

Поэтому мне не остается ничего другого, кроме как ждать, мучаясь от тревоги.

Время тянется долго… слишком долго. Материнское сердце то и дело сжимается, разум захватывает страх. Что, если с девочками произошло что-то серьезное? Нужно было все-таки самой поехать домой. Тогда я смогла хотя бы оказаться первую медицинскую помощь, в случае чего, не говоря уже о том, чтобы прижать дочек к груди, успокоить и сказать, что все будет хорошо — мамочка им поможет. Но рациональный разум врача напоминает, что в больнице больше возможностей помочь малышкам, если действительно произошло что-то серьезное.

Резкий визг шин тут же выдергивает из панических мыслей.

Передо мной тормозит мерседес мужа. Артем в обычных джинсах и черном свитере с горлом сразу же выскакивает на улицу. Бросив быстрый взгляд на меня, он подходит к задней дверце автомобиля, распахивает ее и верхней половиной тела залазит внутрь.

Я тоже срываюсь с места. Огибаю машину, распахиваю противоположную дверце и тоже забираюсь в салон.

Взгляд падает на Оленьку, которая сидит в детском кресле в розовом платьице и выглядит слишком вялой. Ее щечки покраснели, а глазки закрыты. Я даже подумала бы, что она спит, если бы малышка медленно не открыла бы веки и не посмотрела на меня.

— Мамочка, — произносит она едва слышно и пытается улыбнуться, но у нее не получается.

Мое сердце пропускает удар. На глаза наворачиваются слезы, вот только я быстро их смаргиваю. Сейчас нельзя расклеиваться.

Быстрый взгляд на Леночку доказывает, что она в таком же состоянии.

Черт! Как такое могло произойти? С утра же было все в порядке. Или я что-то упустила?

Ладно, с этим буду разбираться позже, сейчас главное — стабилизировать девочек.

Отстегиваю Олю от кресла, притягиваю к себе, вытаскиваю из машины. Артем то же самое ждет с Леной.

Мы, не сговариваясь, направляемся в больницу.

— Когда ты понял, что у девочек температура? — спрашиваю мужа, ровняясь с ним.

Касаюсь губами лба Оленьки — горячий. Очень горячий.

— Дома, и сразу тебе позвонил, — четко отвечает Артем, начиная подниматься по ступеням. — В садики девочки были немного сонными, я подумал, что они только проснулись. И такой температуры не было. Да, малышки были слегка теплыми, но дома они стали прямо горячими, — он перехватывает Лену одной рукой, открывает стеклянную дверцу, после чего пропускает меня вперед.

Проделывает то же самое со второй дверью, после чего мы вдвоем пересекаем небольшой холл с регистратурой, где я предупреждаю, что чуть позже подойду, чтобы внести данные о пациентах, и направляемся прямо в приемное отделение.

Большое светлое помещение с множеством окон и коек встречает нас резким запахом лекарств. Но меня это не останавливает. Быстро подхожу к двум стоящим рядом пустым кроватям. На одну кладу Олю, на вторую муж размещает Лену.

— Александра Романовна, что-то произошло? — к нам подлетает Марина, молоденькая темноволосая медсестра, одетая в белый медицинский костюм.

Поворачиваюсь к ней.

— Да, мне нужны градусники, и подготовьте жаропонижающие, — перехожу на профессиональный тон.

— Хорошо, — девушка кивает, после чего быстро осматривает малышек. — А… документы? — поднимает осторожный взгляд на меня.

— Позже будут, — чеканю. — Это мои дочки.

Глаза девушки округляются. Она секунду стоит и не двигается, после чего просто кивает и уходит. Я же возвращаю все внимание девочкам. Они вроде бы не спять, но бодрствующими их сложно назвать. Обычно жизнерадостные, непоседливые малышки лежат на кроватках и смотрят друг на другу.

“Нужно было их положить рядом. Может быть, это бы помогло”, — проносится в голове, но сразу же отбрасываю эту мысль.

Лучше подержать их отдельно, вдруг болезнь заразная.

Артем, который стоит рядом с Леночкой и поглаживает дочку по головке, выглядит… растерянным. Неужели, ему тоже страшно? Ведь обычно он несгибаемый. Иногда мне казалось, что мужа ничего не трогает в этом мире. Он будет идти вперед с гордо поднятой головой, преодолевая любые проблемы и невзгоды по щелчку пальца.

Вот только сейчас… Артем просто не знает, что делать. И это выбило его из колеи. Даже его плечи опущены. Муж даже человека напоминать начинает. а не просто машину без чувств.

Подхожу к Оленьке ближе, убираю с ее личика непослушные волоски.

Дочка переводит взгляд на меня.

Кое-как улыбаюсь ей, пытаясь успокоить, хотя непонятно кого именно: ее или себя.

— С ними же все будет в порядке? — доносится до меня голос мужа.

Вздрагиваю.

Поворачиваю к нему голову.

Наши взгляды пересекаются, и у меня перехватывает дыхание.

Артем переживает. Это видно невооруженным взглядом. И как бы я на него ни злилась, мое сердце все равно пропускает удар.

— Должно быть в порядке, — вкладываю в голос всю возможную уверенность. — Я сделаю все от меня зависящее, чтобы с ними все было хорошо.

Артем долго смотрит на меня, после чего коротко кивает.

И я понимаю, он вверяет наших девочек мне в руки.

Глава 23

Всю ночь мы с Артемом просидели рядом с малышками. Отходили только в туалет и за кофе. Муж предлагал мне пойти поспать хотя бы пару часов, он бы подежурил, но я отказалась. В любом случае, не смогла бы уснуть. Мое сердце и так болезненно сжималось каждый раз, когда я смотрела на дочек. Мне приходилось бороться со слезами и постоянно напоминать, что я не только мать, но еще и доктор. Благо, после того,