Белые лилии - Саманта Кристи

Теперь его очередь смеяться. Он смотрит на мой фартук. Я так часто его надеваю, что иногда забываю, что на нем написано. На нем поросенок из мультика и надпись: «Каждой свинке глажу спинку».

Потом он замечает мою бейсболку:

– «Янкис», значит?

– Ну, я выросла в тридцати минутах езды отсюда. К тому же моя подруга Дженна помолвлена с Джейком Хэнсоном, который тренирует их бэттеров.

– Тебе это сойдет с рук только потому, что на кухне обязательно нужно быть в кепке, – с деланым раздражением произносит Гриффин. – Но чтобы ты знала, если я встречу тебя в этой кепке на улице, все резко изменится.

– Не фанат «Янкис»? – дразню его я.

– Я вырос в Огайо, – говорит он. – Там все болеют за «Индианс»[5].

Я чувствую укол в сердце. Интересно, он такой же страстный фанат бейсбола, как и я? В детстве папа по очереди брал меня и моих сестер на матчи «Янкис». Так он проводил с каждой из нас время по отдельности. С этими матчами связаны многие из лучших моих детских воспоминаний. Я улыбаюсь, думая о том, что Гриффин, наверное, будет делать со своим ребенком что-то подобное.

– Знаешь, Джейк, наверное, мог бы достать вам билеты на хорошие места, когда они будут тут играть. Если хочешь, я у него спрошу.

Лицо Гриффина озаряется:

– Правда? Было бы здорово!

Он вдруг скептически смотрит на меня.

– Подожди-ка, он же не заставит меня нацепить на себя всякую фигню с логотипом «Янкис», правда?

Я со смехом отвечаю:

– Ну если Дженна пойдет с вами, то тебе придется это надеть, иначе она на тебя плюнет.

Гриффин обдумывает мои слова.

– Положа руку на сердце, не думаю, что смогу надеть что-то, кроме одежды с логотипом «Индианс».

Я киваю в знак понимания его верности спортивной команде.

– Могу попытаться достать тебе билеты на матч в день, когда Дженна работает.

– О, было бы классно!

От искренней улыбки у Гриффина вокруг глаз появляются морщинки. Он выглядит почти как ребенок, и я на секунду задумываюсь, будет ли ребенок, которого я вынашиваю, похож на него.

Я киваю на дверь в кухню.

– Готов? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает он. – Кстати, спасибо, что согласилась. Я знаю, что Эрин нас обоих заставила силой.

– Без проблем, – говорю я. – К тому же ты знаком со своей женой? Ей довольно трудно отказать.

– Ты себе даже не представляешь насколько, – смеется Гриффин, качая головой.

В следующие полчаса мы собираем все необходимое, варим листы для лазаньи, поджариваем итальянскую колбаску и фарш и кладем все ингредиенты в кастрюлю с соусом.

– А что за работа была у тебя сегодня? – спрашиваю я.

Гриффин помешивает соус, как я ему показала.

– Съемка для журнала «Вог». Их штатный фотограф задержался в Лос-Анджелесе, и они пригласили меня. Я уже фотографировал для них раньше.

– Ого, для «Вог»? – Я стараюсь делать вид, что меня это не очень впечатляет, хотя это совсем не так. – И что ты снимал?

– Разворот для Дня святого Валентина, – отвечает он.

– А не рановато? До Дня святого Валентина еще полгода.

– Вот так рано они снимают, – говорит он.

– Наверное, здорово, когда тебя все время окружают сексуальные топ-модели, – говорю я.

– Не-а, не особо, – пожимает плечами Гриффин. – Большинство из них все равно потом фотошопят. Эти девушки не идут ни в какое сравнение с тобой и с Эрин.

Я смотрю на него так, словно у него выросла третья рука.

– А что не так? – говорит он. – Это правда. Вы с Эрин обе могли бы быть фотомоделями.

– Эрин могла бы быть фотомоделью, – возражаю я. – Она прекрасна.

– Ты себя недооцениваешь, Скайлар, – говорит он. – Ты тоже очень красивая. И гораздо естественнее, чем большинство фотомоделей, которых я снимаю. Они все выглядят анорексично. А ты настоящая. И это платье выгодно подчеркивает твои зеленые глаза. Ты прекрасно выглядишь.

Я ухмыляюсь, когда он быстро отводит взгляд от моего декольте – фартук не закрывает его полностью. Я беру одноразовую ложку и лезу в кастрюлю, чтобы еще раз попробовать фарш.

Гриффин смотрит на меня.

– Если будешь и дальше есть столько мяса, то растолстеешь, – шутит он. – Ты уже миллион раз попробовала.

Я открываю рот от изумления.

– Ты что, только что упрекнул беременную женщину в том, что она ест?! – отчитываю я его.

– Я просто тебя дразнил, – говорит он, закатывая глаза.

– Ты что, не читаешь книги, которые Эрин тебе покупает? – выпаливаю я. – Ну там, «Правило номер один во время беременности: не называть беременную женщину толстой».

– Я не называл тебя толстой, – говорит он, качая головой. – Я сказал, что ты растолстеешь, если будешь столько есть. Это не одно и то же. Я был не уверен, знаешь ли ты, что съела уже половину мяса.

– Вот блин! – Я надуваю губки и топаю ногой. Он только что опять это сделал. – Не важно, что ты не сказал этого прямо такими словами, – говорю я. – Мне все равно было неприятно. Представь, что ты скоро растолстеешь, как никогда раньше, но ничего не можешь сделать, чтобы это предотвратить. А тут кто-то указывает тебе на то, что ты много ешь.

Гриффин поднимает руки в знак капитуляции.

– Прости, – говорит он. – Этого больше не повторится. Ради всего святого, Скай, ты стройная и здоровая. Не знаю, почему ты делаешь из этого такую проблему.

Я бросаю ложку в мусорную корзину с такой силой, что она выскакивает обратно.

– Скайлар! – говорю я. – Меня зовут Скайлар. Не Скай.

– Боже, Скайлар, – говорит Гриффин, делая акцент на моем имени. Он поднимает ложку с пола и кладет ее обратно в мусорную корзину. – Все эти гормоны беременных сильно на тебя повлияли.

Мои губы сжимаются в тонкую линию, а глаза мечут огонь. Вот козлина! Не могу поверить, что этот человек являлся мне во сне.

– Черт, ты что, шутишь?! – спрашиваю я.

– Не говори «черт», – отвечает он.

– Я буду говорить «черт», если захочу сказать «черт»! – ору я так, что персонал, работающий на кухне, останавливается и слушает нашу перепалку. – Сначала ты рассказываешь мне, какая я сексуальная, хотя ты женат, да еще и на моей подруге. Потом ты говоришь, что я толстая. А теперь у меня гормоны разыгрались? Гриффин, ты сегодня превзошел сам себя, черт возьми!

Он подходит ближе и отрывисто шепчет сквозь сжатые зубы прямо мне в ухо.

– Пожалуйста. Не. Говори. «Черт».

Я чувствую его дыхание у себя на шее. Еще чуть-чуть – и мне придется выйти из кухни. Рассерженный Гриффин еще сексуальнее, чем обычный.

Он отстраняется от меня и говорит так тихо, что