Фиг ли нам, красивым дамам! - Екатерина Вильмонт

– Понятия не имею. А как девочка выглядела?

– Такая худенькая, длинноногая, я думала, ей двенадцать, а оказалось, всего десять.

– А у тебя с кишечником все в порядке?

– С кишечником? – фыркнула Ариадна. – В полном порядке.

– Ну, тогда я не знаю. Сначала, когда ты сказала, что во сне тебе было очень хорошо, я испугалась, сны же надо толковать наоборот, но потом все оказалось как-то грустно… Просто выкинь этот сон из головы. И все!

– А как твой роман? Продвигается?

– Да. Ну вначале всегда есть какие-то сомнения… Да, кстати, ты где познакомилась со старшим Кульчицким? Я как-то плохо помню…

– Ох, не хочу я это вспоминать.

– Ну, Адочка, пожалуйста, очень тебя прошу, я ж не буду буквально все повторять, мне просто нужен толчок.

– Тогда сделай мне еще чашку кофе и дай еще грушу.

– Не вопрос! – обрадовалась Грета.

– Это было, когда я ушла от Леонида, у меня было так хорошо и легко на душе! К тому же меня как раз пригласили сделать костюмы для «Снегурочки». В квартире шел ремонт, и я поехала в Пярну, там было тихо, еще не сезон. Я много гуляла и работала. Такой был душевный подъем… Благополучно выдралась от Леонида, я свободна, у меня чудесная работа – «Снегурочка», такой простор для фантазии. Я сидела в парке и рисовала, вокруг цвела розовая сирень. И вдруг ко мне подошел мужчина, очень привлекательный, с чудной улыбкой… Вот так и познакомились.

– И у вас быстро все началось?

– Нет. Он меня долго обхаживал, в Москву приезжал… С ним было здорово интересно. А потом он предложил мне сделать костюмы к его одноактной опере, которую ставили в «Комише опер». Ну вот…

– Но это не любовь?

– Ах, боже мой, Грета, откуда я знаю? В моем представлении любовь – это муки, слезы, нестерпимая боль…

– Понятно. Кондрат…

– Не знаю я ничего. Я тогда была совсем сопливая девчонка. Ничего ни в чем не соображала, была слепа, глуха, наивна. И я сегодня четко понимаю – я тогда была ему обузой. Он рвался в другой мир, в другую страну, а что там толку от такой дуры, как я?

– А если бы вы сейчас встретились?

– Ох, нет, не хочу!

– Почему? Ты сейчас куда лучше, чем в юности!

– Я-то, может, и лучше. А он? Его музыкальная карьера не задалась, он вообще исчез, никто о нем ни чего не знает. Может, спи лся и ли подсел на наркоту, опустился… Нет. Не хочу!

– А и вправду, ни к чему. Ну все, я пошла работать.

– Погоди, я хочу показать тебе, что я вчера вечером нарисовала. Это эскизы к новой постановке Михайловского театра.

– Это что будет?

– Новое прочтение «Раймонды». Очень интересная постановка, потрясающий балетмейстер…

– И что, ни одной традиционной пачки?

– Да, это было заявлено сразу, никаких пачек.

– А музыка по-прежнему Глазунова?

– Да, но в современной обработке. Все будет короче, компактнее, а то «Раймонда» в традиционном виде…

– Скучища та еще!

– Вот-вот!

У Греты зазвонил телефон.

– Алло! – весело откликнулась она. – Да? С чего это вдруг? Обязательно сегодня? Ну раз надо… Хорошо. Приеду. Часа через два. Я за городом. Выеду через полчаса, а там уж как ситуация на дороге… – Она повесила трубку. – Черт, придется тащиться в Москву.

– Зачем?

– Да откуда я знаю? Говорят, директор срочно хочет меня видеть. А в чем дело, не сообщают. Боюсь, ничего хорошего. Небось скажет, что вынужден снизить мне гонорар.

– С какой стати?

– Да они там с ума сходят, продажи у них падают, спрос…

– Именно на твои книги?

– Да на мои-то как раз не падает…

– Тогда почему?

– А на всякий случай!

– И ты согласишься?

– А что я могу сделать? Они теперь практически монополисты, куда мне деваться? Да ладно!

– Слушай, Грета, а давай я с тобой поеду? Погостила и будет! Андрей уж наверняка уехал…

– Не вздумай! Здесь сейчас так хорошо, я с тобой тут тоже себя по-другому ощущаю. И воздух какой! Я тебя не возьму! Сиди и жди меня. Тебе же тут спокойнее, чем в Москве.

– Это верно!

И Грета уехала.

Ариадна открыла окно на кухне. Светило солнце, и было тепло. Она вымыла посуду, прибралась, принесла свои альбомы и, накинув теплую шаль, принялась за работу. За работой она забывала обо всем. И вдруг свет в окне померк. Она подняла голову и закричала. В окно влез мужчина.

– Тише! Это я!

– Вы с ума сошли?

– Да! Сошел! Окончательно и бесповоротно!

– Фу, как я испугалась! Разве так можно?

– Только так с вами и можно!

Он спрыгнул на пол, схватил ее в объятия, сжал изо всех сил и стал целовать куда попало.

– Пустите!

– Ни за что!

Она пыталась вырваться, но где там! Он был очень силен и держал ее мертвой хваткой.

И ей вдруг понравился этот сумасшедший напор, кровь вскипела, и она перестала сопротивляться.

«Он из породы завоевателей», – вспомнилась вдруг фраза Греты. И в самом деле, завоеватель. Ох, а не из-за него ли уехала Грета? Я же вчера забыла телефон, когда ушла гулять, он вполне мог позвонить, она взяла трубку, и они сговорились? Если так, не знаю, что я с ней сделаю! Хотя парень хорош… Просто потрясающе хорош… Но все равно, какое право имела Грета… А я сейчас это проверю! Она наверняка не догадалась убрать его звонок. Данила спал, и во сне на его губах играла нежная улыбка.

Ариадна тихонько встала и, завернувшись в шаль, пошла искать телефон. Ага, вот он! Нет, вчера Данила не звонил. Или надоумил Грету убрать его звонок? В доме стоял лютый холод. В кухне окно было по-прежнему распахнуто настежь. Она закрыла его. Надо нормально одеться. Она вернулась в спальню. Данила вдруг открыл глаза и протянул к ней руки.

– Замерзла? Иди сюда, согрею!

Она не устояла. Юркнула к нему под одеяло.

– Ты прости…

– Мачо прощения не просят, а уж десантники тем более. Ничего не скажешь, ты удачно десантировался!

– Боже! Какая женщина! Лучшая в мире! Я люблю тебя, с первой минуты, как увидел.

– Признайся, вы это с Гретой все подстроили?

– Да боже упаси! Я нашел тебя окольными путями, подъехал к дому, а тут выезжает машина, там одна женщина за рулем, я понял, что ты осталась в доме. А тут и окно открылось. Я, правда, еще раздумывал, позвонить в дверь или, как ты выразилась, десантироваться. Мне просто повезло, сама судьба была за меня… И противник не оказал сопротивления. Крепость пала.