Пять минут жизни - Эмма Скотт

– Правда? – Алонзо склонил голову. – Ты читаешь ее каракули, будто секретный код. Ты смотришь на нее, будто есть какая-то надежда.

– Надежда?..

– Шанс, что ей станет лучше.

– Разве мы не хотим этого для наших пациентов?

Алонзо прищурился.

– Хотим, но я тебе сказал: лучше им не станет. Мисс Хьюз не поправится. Ни сегодня, ни завтра. Ни через десять лет. Доктора изучили ее случай вдоль и поперек. Они видели это. – Он помахал рисунками. – Медицина бессильна.

Вес его слов как приговор навис над Теей. Ей двадцать три года, других проблем со здоровьем нет. Она может легко дожить до… семидесяти? Восьмидесяти? Еще шестьдесят лет в этом месте? Шестьдесят лет рисунков, знакомств и «сколько уже прошло»? И все это время каким-то образом зная, что она в ловушке без возможности выбраться?

Я даже не мог этого представить.

– Они ничего не могут сделать? – уточнил я. – Вообще ничего?

– У Алтеи Хьюз один из худших зарегистрированных случаев амнезии в истории, – ответил Алонзо. – Если бы можно было что-то сделать, ее доктора уже бы это сделали.

Я откинулся на скамейке.

– Она в ловушке.

Алонзо мгновение изучал меня, затем затушил сигарету и подобрал окурок.

– Осторожнее, сынок.

Я вскинул голову и встретился с ним взглядом.

– Я бы н-н-никогда…

– Никогда не будешь забирать ее личные вещи?

Он прав. Я веду себя как гребаный сталкер.

– Я разбираюсь в людях, – сказал Алонзо. – Неплохо умею их читать. Я подозреваю, что ты хороший человек, но это последнее предупреждение. Следи за собой и за своей надеждой. Следи за тем, чтобы не мечтал о выздоровлении мисс Хьюз как ради нее, так и ради себя.

Он вручил мне рисунки.

– Я так понимаю, ты знаешь, куда их деть?

Я кивнул.

– Хорошо. Увидимся.

Он ушел, и только тогда я позволил рисункам развернуться в моей ладони.

«Оставь это ее докторам».

Они были нейрохирургами и психологами с годами практики и высшим образованием. Я был санитаром с дипломом средней школы.

Я встал и направился обратно к баку. Бросил последний взгляд на окно, но Теи там больше не было.

«Ее там больше нет».

Все больше и больше чувствуя себя сталкером, ущемляющим личную жизнь пациента, я одной рукой поднял тяжелую крышку контейнера. Было почти кощунством бросать изображения такого уровня в мусор, но мне вообще не следовало их забирать. Неправильно. Непрофессионально. Мне повезло, что Алонзо меня не уволил.

Я вновь повторил свою клятву не лезть в жизнь Теи Хьюз больше, чем допустимо санитару. Это было не мое дело.

Я запихнул страницы в бак, и тяжелая крышка захлопнулась, прищемив один рисунок. Его угол торчал наружу, светлое пятно на фоне ржавого зеленого металла. Мне в глаза словно чертова пульсирующая сирена бросилась цепочка слов.

Прощай ложь плач попытка улететь тайком вздох вверх оклик ад помощь помощь помощь.

Я был в комнате отдыха сотрудников, бездельничал свои законные пятнадцать минут, когда в помещение ворвалась Рита.

– О Джим, слава богу, ты здесь.

– Что случилось?

– Мне надо позаботиться о мисс Перкинс, а медсестра Эрик сегодня на больничном. Ты не можешь сводить мисс Хьюз на ее ЗСВ?

Я колебался. Последние несколько дней мне удавалось избегать Теи. Делать свою работу. Никуда не лезть. Я не разговаривал с ней в комнате отдыха и уж точно не собирался думать о ее словесных цепочках. Я должен был верить Алонзо, что доктора знают свое дело, иначе я бы сошел с ума.

– Извини, я знаю, что у тебя перерыв, – продолжила Рита. – Я бы не стала просить, но больше никого нет…

– Нет-нет, все в порядке, – заверил я. – Я могу ей заняться.

«Вот тебе и «никуда не лезть».

– Спасибо огромное. Она в кафетерии, заканчивает перекус. – Она побарабанила по дверному косяку. – Ты не поторопишься, пока она снова не побрела к входной двери?..

Я направился в столовую. В коридоре снаружи стояла совершенно незнакомая доктор и беседовала с другими специалистами из Роанока. Лет тридцать пять, гладкие черные волосы, острый умный взгляд.

– Эй, Хоакин, – окликнул я, когда он проходил мимо. – Кто это?

– Доктор Кристина Чен, – ответил приятель. – Новая специалистка из Австралии. Вроде интересуется мисс Хьюз.

– Интересуется? Что это означает?

Хоакин пожал плечами.

– Ты хоть раз видел доктора Стивенса? Я тоже, – сказал он, прежде чем я успел ответить. – Интерес лучше, чем ничего.

Я кивнул. Уже несколько дней я говорил Тее, что доктора работают над ее делом. Возможно, эти слова наконец стали правдой.

Тея сидела за столом перед пустой тарелкой и половиной стакана лимонада. Она была одета в обычную тусклую форму, но летнее солнце, струящееся из высоких окон, превращало ее в красавицу.

Судя по нервному взгляду, только что случилась перезагрузка. Я поспешил к столу.

– Сколько уже прошло? – спросила она, когда я еще был на полпути.

– Два года, мисс Хьюз.

Она кивнула, с облегчением вздохнула, и ее глаза устремились к моему бейджу.

– Спасибо… Джим. Я попала в аварию. Врачи пытаются выяснить, что со мной не так. – Она протянула руку. – Я Тея.

Я заставил себя перестать считать наши знакомства и выдержал ее энергичное рукопожатие.

– Хотите пойти на прогулку?

Лицо Теи вспыхнуло в улыбке, от которой у меня заболело в груди.

– Мне бы очень хотелось. Ты мой сопровождающий?

Я кивнул.

Она подняла бровь.

– Что ж?..

– О, верно…

Я предложил ей свою руку, и Тея, посмеиваясь, приняла ее. Мы отправились к задней двери, что выходила на огороженную территорию.

– Какой прекрасный день, – сказала Тея, поворачиваясь лицом к солнцу.

Жара накрыла нас густым влажным одеялом. Насекомые гудели. Пышная зеленая трава угрожала иссечь каменную дорожку. С правой стороны виднелась высокая ограда, а с другой стороны – густой лес. Я задавался вопросом, видела ли Тея только деревья и растения, а не забор, который удерживал ее внутри.

– Ты ужасно тихий, Джим, – заметила она. – Не большой любитель поболтать?

– Не особо.

– А вот я наоборот. Сестра утверждает, что я никогда не затыкаюсь. – Тея посмотрела на меня. – Джим – это от Джеймса, да? Ты не похож на Джеймса. Даже на Джима. Скорее, Джимми. У тебя добрые глаза. Не возражаешь, если я буду звать тебя Джимми?