Снова поверить в любовь - Кэрол Маринелли

— Да, это так. Но я не такая, как ты, Итан. Я не могу просто сесть в другой самолет по своей прихоти.

У нее не было денег, чтобы купить еще один билет, и ее пугала мысль, что она не успеет на свой рейс.

— Мерида, если ты сейчас же не пойдешь со мной, клянусь, я перекину тебя через свое плечо и отнесу в машину.

Он вполне был способен на это.

Но он глубоко вздохнул и заставил себя сражаться честно.

— Если мы не придем к обоюдному согласию, я куплю тебе другой билет до Лондона.

Мерида не знала, верить ли ему, но они должны были хотя бы попытаться. Она напомнила себе о том, что сказала Наоми, — он всегда вел себя с ней как истинный джентльмен. И она кивнула.

Он взял ее чемодан, и они стали пробираться сквозь толпу.

Его машина ждала у выхода, и хотя она не стала говорить ему об этом, она испытала облегчение, сев на заднее сиденье рядом с ним. За прошедшие недели Мерида часто чувствовала себя невероятно одинокой.

Движение было плотным, и они ехали довольно долго. Но они почти не разговаривали.

На сиденье она увидела программу сегодняшнего представления.

— Ты был в театре?

— Да, — коротко ответил он.

— Ты узнал, что я получила роль?..

Он увидел в ее глазах надежду, что он узнал, что она будет играть в спектакле, и пришел в театр, чтобы посмотреть на нее. Но Итан быстро лишил ее иллюзий. Он ни за что не признался бы, что почувствовал, когда занавес поднялся и ее на сцене не оказалось.

— Нет, разумеется. Я здесь, потому что только что узнал от своего персонального ассистента о твоих звонках.

Мерида с трудом сдерживала слезы. Она не хотела показаться ему слабой и слишком эмоциональной, но в последнее время была именно такой.

Пока машина стояла в пробках, она смотрела в окно и не могла не думать о том, каким мог бы быть этот вечер.

Каким он должен был быть.

Премьера! Она вложила бы в роль всю душу, даже не зная, что Итан сидит в зале.

Но она предпочитала фантазию, в которой он приходит за кулисы после представления. Это должно было быть именно так.

Но сейчас все было по-другому.

Она чувствовала себя беженкой, когда они подъехали к его роскошному отелю. Итан был одет так эффектно, а Мерида на этот раз была не в черном платье и при жемчугах, а в спортивной одежде, удобной для путешествий.

— Добрый вечер, мистер Деверо, — сказал швейцар. — Мадам.

На этот раз Итан позаботился о ее багаже, и они направились прямо к лифту. И Итан стал рассматривать ее отражение в зеркальных дверях.

Беременна.

Как Мерида в свое время снова и снова смотрела на это слово на тесте, оно теперь так же крутилось у него в мозгу. Бросив быстрый взгляд на свое отражение, он решил, что это очень странно — он выглядел точно таким же, как и пару часов назад, когда направлялся в театр.

И хотя он выглядел ничуть не изменившимся, он чувствовал себя так, словно в него ударила шаровая молния.

Он никогда не представлял себя в роли отца.

И эта перспектива не смягчала его и не наполняла нежностью. Она страшно пугала его. Он думал о том, какую кошмарную жизнь устроил им их отец… и о своей собственной ужасающей репутации. О своей решимости никого не подпускать к себе слишком близко. И он был уверен, что такой бесчувственный тип, как он, не сможет стать хорошим отцом.

И тут он услышал ее голос.

— Тяжело привыкать к такому, верно?

Он не ответил. Итан сомневался, что вообще когда-нибудь привыкнет к этому.

Мериде было странно снова очутиться в этом номере. В прошлый раз они не могли оторваться друг от друга, а сейчас стояли по разные стороны стола, и Итан наливал выпивку в бокалы.

— Мне нельзя пить это, — сказала Мерида.

Но это не остановило его. Он поднес бокал к губам, не сводя с нее глаз, и она страстно хотела бы знать, о чем он сейчас думает. Он выглядел совершенно спокойным, словно только что вернулся из театра, а не гонялся по аэропортам, узнав, что станет отцом.

А потом он спросил:

— Может ли быть сомнение в том, что это мой ребенок?

Мериде захотелось дать ему пощечину.

— Тебе действительно нужно спрашивать об этом?

— Да, — ответил Итан. — Я действительно должен спросить.

По стандартам Деверо она легко отделалась. Обычно личные беседы допускались только после сдачи анализа ДНК.

Итан уже участвовал в таком деле. Не сам, а через Эйба. Тогда оказалось, что ребенок не его.

К тому же его отец несколько раз попадал в подобную ситуацию, хотя в последние годы он немного угомонился.

— Так он мой? — снова спросил Итан.

— Да, — ответила Мерида. — Ни до, ни после той ночи у меня никого не было. Я же была девственницей, Итан.

— Ты сказала, что принимаешь таблетки. Что ты защищена.

— Я действительно принимала таблетки, — сказала Мерида. — Я принимала их по вечерам. Я думала, что вернусь домой и выпью очередную таблетку вовремя.

Мерида смотрела на его застывшее непроницаемое лицо, и ее голос поднялся почти до крика:

— Я собиралась принять ее, когда переодевалась для прослушивания, но я забыла об этом, а потом, когда ты бросил меня, я была слишком расстроена.

— А теперь ты злишься и угрожаешь нанять адвоката?

— Я сказала это только потому, что никак не могла дозвониться до тебя.

— Что ж, теперь я перед тобой. Чего ты ждала, Мерида? Мы могли поговорить об этом три месяца назад.

— Я только недавно обнаружила… — начала она, но потом решила, что лучше сказать правду. — Я избегала мыслей об этом.

— Почему?

— А ты как думаешь?

— Я здесь не для того, чтобы играть в загадки. Почему ты старалась не думать об этом и не хотела говорить об этом мне?

— Потому что как бы я ни хотела не быть беременной, я не стану делать аборт. Что-то подсказывало мне, что ты предложишь такой вариант.

Он ничего не ответил.

— И на работе мне только это и предлагали.

Он по-прежнему молчал, и она взглянула на его каменное лицо.

— Почему ты делаешь вид, что ты такой холодный?

— Я не делаю вид, — ответил Итан. — Я и вправду холодный, Мерида.

— Нет, это неправда. Тем вечером, когда мы познакомились…

— Я хотел затащить тебя в кровать! — возразил Итан. — Я могу быть обаятельным, когда захочу.

— Так ты притворялся таким милым? — Мерида недоверчиво рассмеялась. — А как же следующее утро? — Ее все еще убивало то, как он расстался с ней. — Ты и тогда притворялся?