Теряя надежду - Юлия Динэра

Подойдя ближе, точнее «подскочив», как гребаный кузнечик-инвалид, я ставлю поднос на стол, про себя выдыхая от осознания того, что не уронила его, или еще хуже сама не завалилась.

«Исчадие ада» изучает меня, наблюдает за каждым моим движением, а потом слегка ухмыляется.

— Что это? — Он кивком указывает на поднос.

— Зеленый чай, с двумя кубиками сахара. — Говорю я таким голосом, будто это фраза запрограммирована во мне.

— Зеленый чай?

— Угу.

— С сахаром?

— Ага.

— Это вообще совместимо?

— Что, прости?

— Я спрашиваю, это вообще совместимо? Зеленый чай и сахар.

— Я услышала, но я не пони..

— Я ненавижу зеленый чай с сахаром. Кто вообще пьет зеленый чай с сахаром?

— Ну, наверное, кто-то пьет. — Отвечаю я.

— Точно не я. — Говорит Андрей, усаживаясь поудобней в кресле.

Когда до меня доходит, что я снова облажалась, и облажалась уже не по своей вине, во мне все «вскипает».

— Вот, сучка. — Бормочу я, имея ввиду Киру.

— Что? — Спрашивает «исчадие ада» и хмурится.

— Ничего.

— Что, что с твоей обувью? — Он смотрит на мои ноги, и вероятно, замечает, как я не естественно стою, придерживая одну ногу на весу.

— Знаешь, — говорю я. — Если, ты собираешься меня уволить, то давай, валяй, без этих светских бесед, типа «Ой, что с твоей обувью» и все такое.

Он ухмыляется. Я рассмешила его? Да, конечно, блин, я его рассмешила, я же всю свою жизнь была для него посмешищем. Чего удивляться?

— Что? — Сквозь смех спрашивает Андрей.

— За что ты ее уволил? — Я принимаю позу «руки в боки» и от этого немного теряю равновесие.

— Может, присядешь? — Он снова ухмыляется.

— Нет, уж спасибо. За что ты ее уволил?

— Ты о Кире что ли? Уже нажаловалась? И что ты думаешь по этому поводу?

— Я думаю, что ты козел.

— Справедливо. — Андрей проводит рукой по лицу, а потом по своим блестящим растрепанным волосам. — Она распускает сплетни. — Продолжает он.

— И все? Она хороший работник.

— Она говорит… ну знаешь, не очень хорошие вещи.

— Это не повод..

— Для меня повод. Ясно?

— Значит так. — Решительно говорю я. — Я ухожу.

— Уходишь?

— Да. — Нагибаясь, я снимаю с себя свою полу — обувь, и беру в руку, Андрей наблюдает за моими действиями, при этом покусывая внутреннюю часть щеки, будто нервничая или о чем-то размышляя.

— Я ухожу сама, понял? Ты меня не увольняешь, я сваливаю сама. Мне надоел это карнавальный костюм стриптизерши. — Я указываю на свою рабочую форму. Мне надоело, что каждый раз, когда я приезжаю на работу, мое место для парковки машины уже занято разбитой «десяткой» бармена, имя которого я, блин даже, не помню.

— Вадик. Тот, что на «десятке».

— Да, Вадик. Мне надоело, что мужики, оставляющие мне чаевые, так и видят, как залезут мне под юбку. Будто у меня на лбу написано «Шлюха! Подходи, не стесняйся».

— Все сказала?

— Нет. Мне надое..

— Слушай, прекрати. — «Исчадие ада» взмахнул рукой и встал из-за стола. Я напряглась, когда он стал приближаться ко мне. — Мне надоело слушать твой вброс, на почве критических дней. Я не за этим тебя позвал.

— Что? Нет у меня никаких критических дней.

— Плевать. У меня к тебе предложение. Можно сказать деловое.

Деловое предложение? Оле-оле-оле! По-вы-ше-ни-е! О, да! Я больше не буду таскать подносы, ля-ля. Нужно сделать серьезное лицо, чтобы было не так заметно, что я чему-то радуюсь.

— Ну, и? — Я сделала серьезный вид, на сколько, это возможно.

— Я тут подумал… Будем друзьями? — Андрей протянул мне руку, а я как дура уставилась на нее, в полном недоумении.

Друзьями? Какими, к черту, друзьями и где мое повышение? Какое повышение, Женя, спустись на землю. Этот болван и взял меня официанткой, чтобы поиздеваться. Зуб даю, ему доставляет удовольствие, видеть, или хотя бы знать, какую дерьмовую работу я делаю.

— Шутишь, да? — Я нервно хихикнула, сама того не ожидая.

— Нет. — Он нахмурился.

— Хм. — Я вскинула бровь, с интересом, ожидая, какую фигню, это чудо в темно-синей рубашке (Боже, как она прилегает к его телу), еще выкинет.

— Нам приходится ежедневно лицезреть друг друга, и я подумал, что мы можем попытаться, — «исчадие ада» сделал акцент на последнем слове, — стать друзьями, вместо того, чтобы кусаться по каждому поводу.

Он издевается? Если бы пару лет назад, мне сказали, что этот человек предложит мне дружбу, я бы умерла со смеху. Потому что это, невозможно. Он и я — друзья, это смешно, это глупо, нелепо, и невозможно.

— Друзьями? Ты и я?

— Ага.

— Ты сбрендил?

— А что? Я же не предлагаю нам пожениться или еще что-то такое. Я предлагаю нормальные дружеские отношения. Это на время, пока ты не свалишь в свой институт. Нам необходимо как-то уживаться, понимаешь?

— Позволь спросить. Слово «уживаться» в твоем понимании это как жить вместе, да? И меня интересует только одно: почему ты вообще все еще живешь у меня дома? Только не гони мне про ремонт, который давно окончен.

— Я и не собирался «гнать». — «Дьявольщина» попытался скопировать меня, произнося последнее слово. — Твоя мама, любезно предложила мне еще какое-то время пожить у вас. Твоей сестре нужна большая поддержка и я с этим полностью согласен, к тому же, мне нравится у вас, тихая домашняя обстановка и все такое..

— Мы не можем быть друзьями. — Заявила я.

— Почему, нет?

Он еще удивляется? Он это серьезно? Этот весь его невинный и удивленный вид, вызывает желание напомнить ему о наших прежних отношениях, а потом плюнуть в его симпатичное личико.

— Ты же… Ты же блин.. — Затараторила я, желая «выплюнуть» ему в лицо все, что я о нем думаю. Мне хотелось сказать, какой он мерзкий, лживый, эгоистичный демон в человеческом обличии.

— Кто, мм? — Это звучало, как вызов. Типа «скажи мне, кто я и я сотру тебя в порошок одним лишь словом». Не дождешься!

— Не важно. Это просто глупо.. — Вместо всего, что я думала, я, конечно же, ответила самым банальным, что пришло в голову.

— Слушай. — Андрей подошел ближе. — Я не предлагаю ходить вместе в кино, я не собираюсь бродить с тобой по магазинам в поисках нижнего белья и разных этих ваших девчачьих штучек.

Фуу… Почему он вообще об этом подумал? От одной мысли, что мы с Андреем ходим по магазинам и выбираем мне лифчик, становится дурно.