Кошелек или жизнь - Куини Пусси

него напрочь отсутствуют границы, — проносится мысль в моей голове, когда я вижу, как он опускается на колени, приближая свое лицо к моей промежности на расстояние всего в несколько сантиметров.

Оцепенев от его поведения, я застываю на месте, судорожно сжимая ткань платья.

— Такая аппетитная, букашка... — его хриплый голос вызывает волну возбуждения внизу живота.

Его дыхание касается моего клитора, и у меня перехватывает дыхание. Я осознаю, что желание многократно возросло за считанные секунды. Пока разум твердит бежать, тело молит узнать следующий шаг блондина.

Схожу ли я с ума, реагируя на своего обидчика? Логан — один из тех, кто причинил мне травму, и все же я позволяю ему рассматривать меня посреди общественного места.

Его нос едва касается клитора, и спазм удовольствия пронзает живот.

Черт.

Разрываясь между телом и здравым смыслом, пытаюсь собрать остатки самообладания, когда он касается моих складочек и делает глубокий вдох.

— Твой аромат невинности очаровывает. Теперь мне хочется попробовать этот десерт, хотя бы на миг.

Я перестаю сопротивляться, откидывая голову на полку. С закрытыми глазами наслаждаюсь его дыханием на моей плоти, нетерпеливо ожидая продолжения.

Что ж, буду корить себя позже.

Я не успеваю даже вдохнуть, чтобы успокоить колотящееся сердце, как он разводит мои складки и проводит языком по моей киске. От неожиданности ударяюсь о полку, но это его не останавливает. Он хватает меня за бедра, грубо сжимает плоть и снова вдыхает мой запах. Его пальцы впиваются в кожу таза, но я не чувствую боли. Стон, рвущийся наружу, похож на молитву о продолжении. Мне не приходится долго ждать — его язык начинает играть с моими складочками. Затем он проникает внутрь в почти мучительно-медленном ритме, нежно покусывая и смакуя.

Жгучее тепло разливается по груди, мне становится невыносимо жарко. Я таю под его ласками. Мои руки погружаются в его волосы, я сильно тяну их, притягивая его еще ближе. В ответ Логан рычит.

Он отстраняется, и на мгновение мне кажется, что он вот-вот позволит мне остаться без оргазма, но вместо этого он закидывает мою правую ногу себе на плечо и жадно припадает губами к моей щели. Его язык снова и снова проникает внутрь. Ритм меняется, и он даже позволяет себе слегка прикусить мой клитор зубами. Я стону, сердце готово выпрыгнуть из груди.

Я словно горю изнутри.

Никогда прежде я не испытывала такого острого наслаждения. Будто Логан точно знает, как довести меня до предела, что одновременно ошеломляет и пугает. Как ему удается так безошибочно угадывать, что мне нравится?

Логан рычит, уткнувшись в мою влажную киску и продолжая безжалостно наращивать темп своих ласк. И когда он проникает еще глубже, я уже не в силах сдержать накатывающую волну наслаждения — через несколько секунд меня накрывает мощный оргазм.

С закрытыми веками и обмякнув на полках, чувствую, как подкашиваются ноги. Впервые в жизни я кончила так быстро.

Неужели я только что занималась оральным сексом в общественном месте? Я смеюсь над собственной смелостью — это легкость от прилива окситоцина в крови. Все еще погруженная в эйфорию, я не сразу замечаю наступившую тишину. Только открыв глаза, я понимаю, что Логана здесь уже нет.

Ублюдок!

Он сбежал, как вор, оставив меня одну, с задранным платьем в дрожащей правой руке, слабыми коленями и удовлетворенным телом.

12

Каст

Шум в коридорах университета возвещает о завершении учебного дня. Вздохнув, я выхожу из здания с рюкзаком на плече. Занятия были невыносимо скучными, настоящим мучением. Слова преподавателей плыли в воздухе, словно серые облака: теории о предметах, которые я даже не могу запомнить. Все мои мысли были заняты только одним событием — поцелуем с Лили. Со вчерашнего дня я хожу кругами, терзаемый разочарованием.

Я храню этот опыт в тайне, убеждая себя, что так будет лучше. Однако я понимаю, что рано или поздно мне придется поделиться с друзьями, и эта мысль не может не беспокоить. Наш момент с Лили кажется драгоценным, почти священным — как секрет, который я хочу сохранить лишь для себя. Это невидимая нить, связывающая нас воедино, особенный контакт, о котором никому другому не нужно знать.

Сегодня за обедом в кафетерии я заметил непривычное спокойствие Логана. Обычно он всегда полон энергии и готов всех рассмешить. Но сегодня он словно парит в облаках. Мы сидели и обсуждали наш следующий розыгрыш над букашкой, однако нам не хватало Лиама. Интересно, куда он опять подевался?

У Лиама странная привычка изолироваться, будто ему периодически нужно убегать от мира. Это его способ расслабиться — клапан безопасности в нашем бурном водовороте жизни.

После десятиминутной прогулки я наконец возвращаюсь в лофт, жаждущий обрести покой в нашем пространстве. Открыв дверь, смотрю на знакомый интерьер. Промышленный стиль по-прежнему завораживает: кирпичные стены, хранящие свою историю, железная мебель, придающая уют, и потрепанный кожаный диван. Современная кухня раскинулась справа, а лестница ведет на крышу. Справа от кухни — моя комната, а слева — две другие спальни и ванная, все залитые приглушенным светом, который пропускают старинные окна здания.

Именно там я обнаруживаю друга, без сил раскинувшегося на диване и обхватившего голову руками. Его лицо выражает глубокую озабоченность, и это мгновенно вызывает у меня тревожное чувство.

— Все в порядке? — я подхожу ближе.

Он поднимает глаза с выражением глубокого разочарования.

— Нет, не совсем. Лучше посмотри, в каком состоянии наши комнаты.

Нахмурившись, я направляюсь в свою спальню, желая узнать, в чем же дело. Войдя, я замираю на пороге, потрясенный увиденным. Комната выглядит как обычно, но вся покрыта медом и перьями, словно гигантская птица решила устроить здесь гнездышко. Пол, кровать, открытый шкаф — все липкое и отвратительное. Мое сердце начинает биться чаще, пока я выхожу, гадая, какое бедствие могло здесь произойти.

— Что за бардак? — Я возвращаюсь к Лиаму в гостиную.

Он растерянно качает головой и еще глубже оседает в диван.

— Понятия не имею, чувак. Здесь полный хаос.

Я проверяю другие комнаты, они в таком же состоянии. Во мне поднимается волна разочарования и непонимания.

— Блядь, все испорчено. Кто это сделал?

Лиам лишь пожимает плечами. На первый взгляд, его это совершенно не заботит, но я-то прекрасно знаю — он все держит в себе. За этой небрежной позой таится настоящее раздражение.

— Неважно. Никто не может напасть на нас и остаться безнаказанным, — добавляю я, давая понять, что мы выясним личность этого ублюдка и заставим его заплатить.

Мои мысли лихорадочно крутятся, пытаясь осмыслить ситуацию.