Карбоновое сердце - Марьяна Куприянова

воздухе носилось нечто пугающее и притягательное одновременно. В тишине стало более отчетливо слышно, как надрываются для последнего рывка двигатели и повизгивают на резких поворотах шины. Болиды приближались издалека с левой стороны, над черно-синим полотном трассы дрожал раскаленный воздух.

Я сама не заметила, как поднялась на ноги, подавшись всем телом вперед и вытянув шею. Оказалось, весь стадион синхронно сделал то же самое. От этой мысли мне стало на удивление волнительно, появилась слабость в коленях, вспотели ладони. Стивен Смит посмотрел в бинокль, что висел на его груди, и сообщил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Гектор и сынок Хартингтонов идут почти наравне.

– Черт возьми! – с досадой крикнул кто-то.

– Не может быть.

– Неужели будет ничья? Или вообще…

– Шестьдесят третий отстает на доли секунды, – доложил комментатор. – До финишной прямо остается совсем чуть-чуть. Но смотрите! Смотрите все! Пройдя шикану[3], Соулрайд делает рывок! Не может быть! Вы когда-нибудь видели подобное?! Он вообще сбавлял скорость на повороте? Как же он рискует!

Мимо нас пронеслось с десяток гоночных болидов. Тех, кто сидел в первом ряду, обдало пылью и горячим ветром, но никто не отпрянул. Сквозь шум моторов едва был слышен надрывный крик комментатора:

– Соулрайд приходит первы-ы-ым!

Трибуны взорвались так, что у меня заложило уши. Люди, даже незнакомые, обнимались друг с другом. Под всеобщее ликование прибыли пилоты, оставшиеся в хвосте, и через пару минут нижние ворота открыли, освобождая проход на трек. Первые ряды мгновенно хлынули туда, словно вода в пустой резервуар.

Людской поток подхватил меня, лишив всякой воли, и потащил за собой. Вырваться из него, чтобы покинуть автодром, было невозможно. Опасаясь, что толпа меня раздавит, если я продолжу двигаться в противоположном направлении, я на слабых ногах стала спускаться вместе со всеми, подчиняясь их траектории.

Плотность болельщиков на самой трассе разжижалась из-за широты трека, но когда я оказалась там, мне уже отдавили ноги и ребра. Люди продолжали стекаться вниз, и не было тому конца. Вокруг кричали, размахивая клетчатыми флагами и красными майками, кто-то успел откупорить шампанское. Я не успевала следить за всем, что происходит, продолжая хаотично перемещаться в поисках, за что зацепиться, и вдруг заметила что-то блестящее и гладкое, обтекаемое потоком людей с обеих сторон.

Никогда прежде я не видела настоящий гоночный болид так близко. И плевать, что он, вероятно, списанный с настоящих гонок и многократно ремонтированный. Но едва я успела насладиться его геометрически верными формами, стремительными линиями и вытянутым корпусом, как показался второй, и третий, и еще один – прижатые к земле, плоские, с большими колесами на упругих рессорах и абсолютно гладкими шинами, они напоминали внушительных насекомых, приготовившихся к прыжку.

Они заворожили меня, заставив замедлиться.

Люди обступали причудливые автомобили, а из открытых кабин вырастали мужские тела в шлемах, перчатках, сапогах и форме разной расцветки. Но наибольшая концентрация болельщиков наблюдалась в области красного болида под номером 85. Его пилот, кстати, вовсе не спешил показываться. В нетерпении я подошла ближе, насколько это было возможно.

Мне было жутко интересно, совпадет ли реальный Гектор с тем, кого я себе представляла. А потому я стояла, смотрела и ждала, испытывая желанное равенство с окружающими и щекочущее возбуждение, эпицентр которого находился у меня в диафрагме. Мне нужно было только взглянуть, одним глазком, и я бы ушла оттуда с чистой совестью. Это томительное волнение, когда находишься у границы неизведанного и вот-вот переступишь черту!

Наконец под всеобщее одобрение дверца кабины откинулась, и снаружи появилась длинная рука и очень длинная нога. Девушки завизжали, подпрыгивая на месте. Долговязая и гибкая, как ивовый прут, фигура, обтянутая красно-белой формой, встала на обе ноги и приветственно-робко подняла руку в серой перчатке до локтя. Публика впала в экстаз.

Из-за шлема с отражающей пластиной, радужно переливающейся в области глаз, я не видела его лица, но мне уже было смешно: как он вообще поместился в болиде? Это просто немыслимо. Куда он дел свои ноги? Каким иероглифом майя ему пришлось согнуться, чтобы не просто чувствовать себя комфортно, а сконцентрироваться для успешной езды? Этот нелепый рост никак не увязывался с моим представлением о самом прославленном гонщике Уотербери, местном звезданутом идоле.

Интересно, как часто он слышал, что со своими физическими данными выбрал не тот спорт?

Я засмеялась, но из-за шума меня никто не слышал, что позволило хихикать ровно до тех пор, пока Гектор не снял свой блестящий шлем. Когда он взял его в одну руку, а другой продолжил махать окружающим в знак приветствия, кивая со сдержанной улыбкой, я подавилась слюной, закашлялась и изумленно смолкла.

Вспышка. На миг все стало слепяще белым.

Трудно было поверить собственным глазам. Я ощутила, как онемели руки и ноги и как странно ими шевелить – будто под кожей у меня сильно газированная жидкость, которую намеренно взболтали и держат под давлением.

Гектор оказался совсем не таким, как я представляла. Внешний вид его, мягко говоря, уничтожил мои предположения и доверие собственной интуиции. Пораженная этим диссонансом, я наблюдала, как победителю пожимают руки в высоких перчатках, как его обступают девушки, стремясь любовно прикоснуться хотя бы к краю его формы, как обливают его душем из шампанского, а он неловко прикрывается рукой, и все смеются и радуются, словно на землю снизошел рай.

Только мне было не смешно. Почему-то в груди засаднило, будто я на большой скорости напоролась солнечным сплетением на ручку велосипедного руля. Со мной было подобное в детстве, я тогда долго не могла вдохнуть полной грудью. Будто кол забили в грудную клетку прямо между ребер. Сейчас такие же ощущения.

– Эй, Сара!

Я быстро обернулась. В кислотно-желтой облегающей форме, придерживая шлем под мышкой, ко мне приближался Билл Хартингтон, которого я едва узнала. Люди расступались, пропуская его и неловко похлопывая по плечу и спине.

– Ты все же пришла! Рад видеть. Постой, я сейчас.

Парень направился пожать руку своему главному сопернику. Пока их фотографировали вместе, я затерялась в толпе и в смешанных чувствах покинула Гранж Пул Драйв. Хватит с меня шоковой терапии, уже и так все системы организма сбоят.

Это что вообще сейчас было?

7. Покажи мне выход

– Ну что, ты была на гонках? Тебе понравилось там? Видела Гектора? Скажи, ведь красиво у нас на Гранж Пул Драйв? Ведь здорово, правда?

Эти и еще десятки разнообразных вопросов на одну и ту же тему градом сыпались на меня после посещения автодрома. Несколько дней молва о прошедших гонках