Любить нельзя использовать - Татьяна Фомина

– Чай будешь? – спросил брат.

Буду! Еще как буду!

– Да. Давай я сделаю бутерброды. Спасибо, что разбудил.

– Ты пойдешь на пробежку?

– Неа, – ответила я, засунув в рот кусочек огурца. – Не успею.

– Легла поздно?

– Скорее рано, – хмыкнула в ответ. – А про будильник даже не подумала. Хорошо, что вещи еще вчера приготовила. Ты как?

– Как видишь! Честно говоря, не знаю, больше переживаю, как отнесется баба Маша ко всему этому. Не хочется травмировать психику пожилого человека.

– А Артур что, не говорил ей?

– Говорил. Но слышать одно, а видеть – это другое. Вспомни бабушку.

Это был первый раз, когда Руслан заговорил о нашей бабушке.

– Руслан. Там же будут ребята и малыш. Думаю, что все будет хорошо! Я вообще еду к незнакомому человеку! Да и кроме тебя, да, пожалуй, Артура, никого толком и не знаю. Все изменились.

Я смотрела на брата и понимала, что у нас уже давно не было такого утра. Утра, когда мы о чем-то разговаривали. Неужели небеса услышали мои молитвы?! Может, сказать Руслану про Центр восстановления пока он в хорошем настроении?

Размышляя об этом, я убрала посуду. Еще раз проверила вещи. Положила сумку на колени брату, и мы вышли на улицу.

Погода стояла чудесная! Солнышко ласкало кожу. Легкий ветерок заигрывал с волосами. Птички чирикали! Как хорошо!

– Руслан, я звонила в еще один Центр. Отзывы о нем хорошие. Специалисты, говорят, творят чудеса. Нас записали на сентябрь.

– Видно будет, – буркнул брат, нахмурившись.

– Только придется лететь в Москву.

– Что?!

– Руслан, я уже все узнала! Почти на всех рейсах есть специальные условия для перевозки!

– А деньги? Люда! Где. Ты. Возьмешь. Деньги?!

– Я уже почти собрала нужную сумму.

«Почти» было, конечно, сильно сказано. Но я очень надеялась, что у меня все получится. Нужно только быстрее закончить новую работу!

От дальнейших «ненужных» вопросов меня спасли.

Честно говоря, думала, что буду сидеть в сторонке, никому не мешать, и заодно продумаю следующие сцены. Но посидеть в сторонке не получилось. Но было весело. Бабушка Артура была милой семидесятипятилетней женщиной. Но никак не выглядела на то, что писал ей паспорт. Живая, шустрая и довольно острая на язык, эта маленькая женщина выдала фронт работы троим здоровым парням, да еще умудрилась запрячь Руслана!

Парням было велено перекопать грядки из-под зимнего чеснока и лука, которые Мария Семеновна уже успела собрать, и выкопать яму под ботву.

Я тоже помогала Марии Семеновне, в основном помыть и нарезать овощи. Ничего сложного. И мы разговаривали. Мария Семеновна задавала вроде  бы простые вопросы. И я так расслабилась, что сама не заметила, как рассказала ей все! И про нас с Русланом, и про бабушку. И про то, что пишу истории, в которых живу больше, чем на самом деле, потому что по-другому не получается. И про то, что до сих пор надеюсь, что Руслан сможет ходить. Что хочу в сентябре везти его в Москву. И мне стало так легко, словно я избавилась от груза, который носила постоянно с собой.

– Это хорошо, что ты не теряешь в него свою веру, – поддержала меня Мария Семеновна. – Вера творит чудеса!

– Одной веры все равно мало. Нужно еще и делать что-то! 

– Конечно! «Без дела вера мертва есть», – процитировала старую истину мудрая женщина. – Вот увидишь, как брат спляшет на твоей свадьбе вприсядку!

И я ей поверила! Я чуть не расплакалась от таких теплых слов!

– Спасибо! – искренне ответила ей.

Я посмотрела на брата. Он сидел недалеко от ребят, которые втроем копали яму, и обрезал сухие перышки у лука. Макс что-то сказал ему, и Руслан запустил в него луковицей. Макс поднял ее и бросил обратно. Ребята подшучивали над Русланом. Сначала они называли его Горем луковым, но потом повысили до Лукового короля. Но Руслана это вообще никак не задевало. Он улыбался. Я невольно перевела взгляд на того, кто стал причиной таких перемен. Артур был без футболки, впрочем, как и Макс с Матвеем, и его уже немного загорелая спина блестела на солнце. Он ловко выкидывал землю на уже довольно большую кучу. Я залюбовалась красивым мужчиной, что не заметила, как он подошел к нам. Он налил стакан воды и залпом выпил его.

– Ба, иди, глянь, пойдет тебе такая яма, – сказал Данилов и тут же получил полотенцем по спине, – Ай! Ба! За что?!

– Рано ты мне, внучок, яму копать собрался! – Мария Семеновна снова замахнулась на него.

– Ба! Да я же не в том смысле! – стал оправдываться Артур.

– Думай, что говоришь! Учишь, вас, учишь уму-разуму! И все, как об стенку горох! Пошли! Работу проверять буду!

А ведь с такой бабулей не забалуешь! Вон как парни ее слушаются! Я смотрела в их сторону и удивлялась, как маленькая хрупкая женщина выстроила, чуть ли не стойке смирно, четырех мужчин. И ведь никто и слова не сказал!

Артур.

Я изредка бросал взгляды в сторону Людмилы. Как ни странно, но она легко нашла общий язык с моей бабушкой. Обычно мало кто выдерживал прессинг бабы Маши. А Людмила не только не сбежала, но и даже над чем-то смеялась. Надеюсь, что бабуля не про меня рассказывает! А то ведь  мне совсем не смешно!

Макс пошел растапливать баню, а Матвей собирал мангал. Мы с бабулей и Русланом убирали лук на второй этаж домика. Людмила стояла рядышком. Она набирала в ведро лук и подавала мне. Я поднимал его и рассыпал, куда показывала бабуля. Снова опускаясь, я смотрел на Людмилу. Она жмурилась на солнце, протягивая мне ведро, и улыбалась. Как же мне хотелось, чтобы этот лук не заканчивался! Ловить ее взгляд и смотреть на ее лицо мог бы вечно.

– Ба, это последнее, – я подошел к бабе Маше.

– Ой, как хорошо! Сколько раз бы мне пришлось сюда лазить! – радовалась ба. – Иди, уже спускайся! Я сейчас.

– Ба.

– Чего?

– А о чем ты с Людмилой разговаривала? – я подошел ближе и спросил тихо, чтобы не было слышно внизу.

– Да, так. О том, о сем.

– А о себе она что-нибудь рассказывала?

– Рассказывала. Скромная очень. Книжки пишет.

– Что делает?!

Вот никак не ожидал такого услышать! Все, что угодно, но это даже и в голову не пришло! А ведь все как раз указывало!

– А ты не знал?

Я покачал головой.

–  Нет. А какие?

– А вот взял бы, да и сам спросил, раз запала в душу!

– Запала, ба, – признался я. – Только не рассказывает она про себя ничего, – пожаловался бабуле.