Немного солнца для Скарлетт - Наталия Миронина

– Дик, послушай, мне нужен совет. Я собираюсь уйти из кино. Понимаешь… – Анна на мгновение замолчала, а потом продолжила: – Понимаешь, мне нужно с тобой посоветоваться.

– Я рад тебе помочь. – Теперь Дик внимательно на нее посмотрел.

– Это разговор длинный, обстоятельный. Но я должна решение принять здесь. Понимаешь, это очень важно. Вот я и подумала, может, ты останешься? И мы посидим где-нибудь, я все тебе расскажу.

– Почему такая спешка? Ты не обязательно должна все решить здесь и сейчас.

– Да, это связано… – Анна опять замешкалась. – Это связано с одним большим контрактом, я должна дать ответ, но сомневаюсь…

– Что говорит Гроув?

– Он? Он не знает, что и посоветовать. – Анна улыбнулась. – Сам понимаешь, он часто подходит к таким вопросам только с деловой точки зрения.

– Да-да, понимаю. – Дик посмотрел на часы. – Самолет через сорок минут.

– Дик, одни сутки. Одни. – Анна понимала, что выигрывает этот поединок.

– Хорошо, может, мы сейчас и поговорим? – Дик улыбнулся.

– Поехали к тебе. Меня всюду узнают. Да и тебя тоже. Незачем создавать проблемы Гроуву.

Анна интуитивно не сделала ни одной ошибки. Через некоторое время они ехали в гостиницу, которую три часа назад покинул Дик.

– Ты всегда скромно устраиваешься. – Анна улыбнулась, оглядев номер.

– Мне стыдно пускать пыль в глаза. Я все боюсь оказаться самозванцем.

– Это странно. Ты известный актер. Тебя знают, узнают. А теперь за тобой будут охотиться режиссеры.

– Ну, пока они охотятся за тобой! – рассмеялся Дик. Он подошел к бару и налил Анне воды. – Может, что-нибудь покрепче?

– Что ты! Ни в коем случае, я сегодня не спала ни минуты.

– Как все мы. – Дик рассмеялся. – Не представляешь, как мне хотелось, чтобы все как можно быстрее закончилось. Я чувствовал себя полным идиотом.

– Отчего? Ты прекрасно сыграл эту роль! Ты заслужил все. – Анна устроилась в углу дивана.

– Мне кажется, что можно сыграть лучше, иначе, интереснее. Вот почему театр я люблю больше. Там можно все поменять. Сегодня ты играешь доброго злодея, а завтра он у тебя – монстр. Впрочем, Анна, давай о твоих делах.

– Дик, я не знаю, как поступить. Я хотела бы сделать перерыв, какое-то время не сниматься. Я хотела бы отдохнуть. Ну да, автоматически это означает превращение в жену и домохозяйку, если таковая из меня еще получится. Да, я буду рядом с Гроувом.

Анна говорила все это и следила за реакцией Дика. Но Дик сохранял спокойствие, на его лице ничего не отразилось.

– Я вчера вдруг поняла, что устала за последний год. Да и Майлз выкачивал из нас все соки.

– Ну, если ты физически чувствуешь утомление, то лучше так и поступить. Анна, ты отлично ориентируешься в профессиональных тонкостях, и если ты говоришь, что тяжело, значит, это так есть. Значит, это рано или поздно скажется на работе.

– Да, но теперь я не та Анна Гроув, которая была до этого фестиваля. И доказательством тому новое предложение. – Анна многозначительно улыбнулась.

– Я не буду спрашивать про него. Я суеверен, как и все актеры. Но взвесь – стоит ли менять работу на здоровье и нервы? То ли это предложение, чтобы жертвовать собой? – Дик был серьезен, он был заботлив, он говорил о вещах, важных для нее, но Анна уже злилась. Вместо этих здравых рассуждений, проникнутых заботой о ней, она предпочла бы услышать эгоистичные сетования на то, что свидания, встречи теперь, скорее всего, станут редкими, а то и невозможными. Анна злилась на то, что дружеское и человеское участие Дика оказалось сильнее его любовной привязанности.

– Да, но я же все-таки профессионал, я с пятнадцати лет в кино! Я умею бороться. – Анна вдруг заговорила злым голосом.

– Не сердись, я же не отговариваю тебя, я просто волнуюсь, как бы ты не сделала себе хуже. Именно потому что ты умеешь отдаваться работе так, как никто не умеет. – Дик обнял ее за плечи.

Анна поняла, что он ждет ее слов, ее жалоб, ждет ее доводы в защиту того или иного решения. Но Анна ведь разыгрывала сценку, она на ходу придумывала слова и теперь вдруг запнулась. Она не знала, что говорить дальше – врать надо было убедительно, но сейчас, рядом с Диком, ничего хитроумного в голову не приходило. Тогда она решила сыграть одну из привычных ролей – роль обиженной слабой женщины, чьи силы на пределе. Анна всхлипнула в его объятиях, уткнулась ему в плечо, обняла его, а все остальное уже происходило при задернутых шторах, в полумраке большой гостиной. Анна помнила только, что на пол попадали многочисленные подушки, а джинсы Дика, описав замысловатую траекторию, прогремев пряжкой, опустились на одно из кресел.

– Как же я соскучился, – улыбнулся он.

– Так уходить мне из кино или нет?! – лицемерно пробормотала Анна, забывая обо всем на свете.

– Если уходить, то только в театр, – откликнулся Дик, но в его голосе было столько иронии, что Анна предпочла не думать о его словах.

Закрытие фестиваля было шумным и слегка бестолковым. Все уже расслабились. Одни – от того, что победили, другие – что уже ничего не потеряют. А потому после короткой торжественной части все спустились в ресторан, где очень быстро напились. Теперь можно было высказать претензии, неудовольствия, можно было усомниться в честности победы. Над круглыми столами стоял невообразимый гомон, откуда-то слышалась музыка, на веранде толпились люди, которых окликали уличные зеваки.

– Летти, давайте хорошенько поужинаем. – Майлз оглядел столы.

– С удовольствием, – рассмеялась Летти.

Ей нравилась непосредственность Майлза. Да и сама она проголодалась. Сюда, на закрытие, они чуть опоздали, что отметили абсолютно все. Но Летти мысленно уже была в Нью-Йорке, где ее ждали курсы в мастерской одного известного скульптора.

– Вам мало занятий в академии? Вы еще где-то учитесь? – удивился Майлз.

– Да, мне очень нравится его стиль. И потом, он – классик! Но в зрелом возрасте. Мне надо спешить, чтобы поучиться у него мастерству. Хотя от души желаю ему многих лет. Я ему написала, он согласился позаниматься со мной.

– Удивительная увлеченность! – пробормотал Майлз.

– Мне же надо имя себе делать, а для этого я должна уметь все, – просто объяснила Летти.

– Ну конечно. – Стив опять схватился за свою трубку.

Он уже успел внимательным взглядом окинуть зал и пришел к выводу, что за последние сутки не только у него произошли некоторые изменения. Вот, например, Гроув почти не разговаривает с женой. Анна же, напротив, пыталась одновременно разговаривать с мужем и оживленно общаться с Диком, который, все так же спокойно и ласково улыбаясь, посматривает по сторонам. «Эге, да что-то здесь не так! Во-первых, Дик должен был улететь. Во-вторых, Анна никогда не имела такого заискивающего вида. Вот только вопрос: перед кем она больше виновата? Неужели перед Диком?! Неужели равнодушие на съемках, да и потом, не более чем игра. Если так, то она отличная актриса. Я в этом еще раз убеждаюсь!» – Майлз хмыкнул про себя.