Попаданка в 1812: Выжить и выстоять - Лилия Орланд

их съест, отправится прямиком в ад. Забрать обратно слова она не могла, а может, действительно верила в них. Однако жажда её мучила наравне с нами.

Вопрос решила Мари. Она снова встала, выбрала томат посочнее и отнесла Агриппине.

– Ты ж моё дитятко, – расчувствовалась Спиридоновна. – Благодарствую.

И больше ни на что не отвлекаясь, вгрызлась в сочную мякоть. Я наблюдала за лицом Агрипины. За тем, как на нём сменяются эмоции. И поняла, что статус греховного плода с томатов снят навсегда.

Отвлёкшись, я не сразу заметила, что Мари осторожно тянет меня за рукав.

– Что, маленькая? – спросила, тут же прикусывая язык. – В кустики хочешь? Пойдём, отведу.

Другую причину для отхода я быстро не придумала. Надеюсь, Маша не слишком смутилась, что я озвучила это вслух.

До ближайших кустиков было шагов пятьдесят. Мы прошли их в молчании, затем я наклонилась к девочке.

– Что такое? – прошептала.

– Tu as bien compris. Je dois aller aux toilettes[1], – ответила она так же шёпотом.

– Малышка, я не знаю французского, – вздохнула я. – Может, ты попробуешь показать мне, чего хочешь?

– Je veux faire pipi[2], – сообщила она с таким видом, будто я была совсем дремучей. Впрочем, именно такой я себя и чувствовала. Хотя слово «пипи» показалось мне смутно знакомым.

Решив, не ждать, когда я догадаюсь, малявка спустила штанишки и присела у розового куста.

Точно! «Пипи». Удобное слово, сразу всё понятно. Ну если знаешь, о чём речь, конечно. Или имеешь опыт общения с маленькими детьми.

Я отвернулась, разглядывая живую изгородь, служившую границей огорода и сада. Тут почти не было видно разрушений. Спелые яблоки висели на ветках и густо усеивали землю. Рядом росли сливы и алыча.

В небольших зелёных плодах, растрескавшихся от верхушки к основанию, я с удивлением разглядела грецкий орех.

Не ожидала, что он растёт в России. Движимая любопытством, подошла ближе. Коснулась светлой скорлупы. Точно, орех. Удивительно.

Тут же сорвала ещё один. Соединила их в ладони и крепко сжала её второй рукой. Громкий треск оповестил об удаче.

– Montre-moi. Qu'est-ce que tu as?[3] – поинтересовалась подошедшая Мари.

Я собралась повторить, что не понимаю языка. Однако малявка взяла меня за руку, опуская её ниже.

– А-а, ты хочешь посмотреть. Это грецкий орех, – произнесла я, стараясь чётко выговаривать слова. Должна же она заговорить на русском, если понимает язык? – Очень вкусно. Хочешь попробовать?

– Veux[4], – она закивала.

Я выбрала скорлупки, оставив на ладони кусочки ядра, и протянула Мари. Орехи действительно были вкусными. Мы прошлись по саду, собирая мне в подол паданцы с пяти ореховых деревьев.

Я уже собралась повернуть обратно, чтобы вернуться к женщинам и корзинам с продуктами, как заметила странный холм. Он неожиданно вырос среди ровной поверхности сада. Довольно высокий, в полтора человеческих роста, диаметром метра три или чуть больше, с крутыми склонами, покрытыми травой.

– Как ты думаешь, что это за холм? – спросила я вслух, так и не привыкнув, что Мари только понимает, но не говорит по-русски.

– C'est une cave[5], – охотно ответила девочка.

Правда, яснее от этого не стало. Я двинулась вдоль основания холма, протягивая Марусе свободную ладонь. Однако малышка увлечённо выковыривала орех из скорлупы. Когда мы с ней были вдвоём, она вела себя как обычный ребёнок. Её пугали другие люди, заставляя меня каждый раз задаваться вопросом – что же такое ей довелось пережить? И почему она не боялась меня, выбрав своей защитницей?

Холм оказался погребом, дверь которого была обращена в сторону усадьбы.

– Je te l'avais dit! [6]– воскликнула Мари, что бы это ни значило.

– Потише, пожалуйста, – осадила её я, – мы не так далеко от остальных. Они могут услышать.

Девочка послушно замолчала, вернувшись к ковырянию ореха. А я вспомнила слова Лукеи, что в погребе есть соль. Однако где ключ от него, знаю только я. Точнее Катерина Павловна, которой я в данный момент являюсь.

Значит, только от меня зависит, будет ли у нас сегодня вкусное рагу на ужин, или снова придётся есть несолёное.

[1] - Ты все правильно поняла. Мне нужно в туалет.

[2] - Я хочу писать.

[3] - Покажи мне. Что это у тебя?

[4] - Да.

[5] - Это погреб.

[6] - Я же тебе говорила!

Глава 10

В погреб вела массивная дубовая дверь, полускрытая аркой дёрна. По торчащим корешкам деловито ползали муравьи. В углах пестрела паутина, поджидая зазевавшуюся жертву. Я содрогнулась от омерзения. Терпеть не могу пауков.

Впрочем, у двери было чисто. Погреб вовсе не выглядел заброшенным. Толстый слой земли защищал его от солнечных лучей, а трава удерживала землю.

Наши предки умели обходиться без современных удобств или изобретали их, если становилось совсем уж невмоготу.

Косясь на паутину, я подошла к двери. Ручки на ней не было. Видимо, открывается внутрь. Я нажала на створку. Затем толкнула, навалившись всем весом. Дерево не скрипнуло, не шелохнулось, словно являлось частью каменной кладки стен.

Был бы подвесной замок, я б, наверное, решилась сбить дужки. Поискать камень или топор, или ещё что, столь же тяжёлое и твёрдое. Пусть бы звон по всей округе пошёл. Риск того стоил. Однако замок был врезан в створку и выглядел её неотъемлемой частью.

Нужен ключ.

Без него не открыть.

Стараясь краем зрения следить за обитателем ближайшей паутины, я провела ладонью по стене. Камень был шершавым на ощупь, прохладным и твёрдым. Скрепляющий раствор тоже закаменел. Я попыталась поковырять пальцем в щелях, надеясь обнаружить тайник, однако не сумела зацепить даже песчинок от него. Строители или время сделали стену монолитной.

В общем, если нет ключа, вскрыть погреб мог только экскаватор.

– Qu'est-ce que tu cherches? [1]– раздалось из-за спины.

Я вздрогнула от неожиданности, выпрямилась и угодила плечом в паутину. Липкая нить вцепилась в одежду, заставляя меня исполнять танец воинствующей брезгливости. Иными словами – крутиться волчком, пытаясь смахнуть паутину с себя и одновременно разглядывая платье на предмет лишней живности.

Экспрессивно размахивая руками, я зацепила свисающий пласт дёрна. На меня посыпались комья земли с белёсыми корнями и травой. Вскрикнув, отскочила назад, подальше от этого землепада.