Мне уже не больно - Лили Рокс

теперь, когда мы шаг за шагом проходили через эти комнаты, это ощущение только усиливалось. Лана не говорила ничего лишнего, лишь бросала короткие комментарии:

— Вот тут кухня, — сказала она, открывая очередную дверь. — Там столовая, напротив библиотека.

Она говорила механически, словно заученные слова, не заботясь о том, слушаю ли я вообще. А я и не слушала. Все внимание было сосредоточено на ее движениях, на ее манере держаться, на той ледяной отчужденности, которую она источала.

«Она ведь просто делает то, что ей велел Лазарев», — подумала я, чувствуя нарастающую тяжесть в груди. Это было больше, чем просто нелюбезность. Это был холод, который проникал под кожу, обволакивая меня со всех сторон, делая меня еще более одинокой в этом огромном, безжизненном доме.

Когда Лана отвела меня к дверям гостиной, мой взгляд зацепился за фигуру высокого охранника у входа. Он стоял спокойно, прислонившись к стене, но даже в этой расслабленной позе его тело излучало скрытую мощь. Лицо было резким, как будто высеченным из камня, с глубокими серыми глазами, которые выглядели слишком живыми на фоне этого мертвого дома.

«Что это он здесь делает?» — на миг промелькнула мысль. Но больше меня поразило то, как Лана, бросив взгляд на него, вдруг смягчилась. Ее холодная маска на секунду дала трещину, и я уловила что-то едва заметное — искру, пробежавшую между ними. Лана быстро отвернулась, но этого мгновения хватило, чтобы я ощутила нечто странное. Она прошла мимо, больше не обращая внимания на охранника, но в воздухе повисло напряжение.

Охранник тоже как будто затаил дыхание, его взгляд проводил Лану, и я почувствовала, как внутри меня нарастает новая тяжесть. Неужели я одна вижу это? Или это все плод моего воображения?

Из просторного холла, словно ветви, расходились два коридора. Лана уверенно направилась в правый, шаги ее были четкими, резкими. Я следовала за ней, пытаясь не отставать. Первая дверь — комната охраны, как она пояснила, тут круглосуточно кто-то дежурит у мониторов. Я мельком взглянула внутрь — небольшое помещение, уставленное экранами. Видно, безопасность здесь была не пустым звуком.

Следующая комната — для прислуги. Лана бросила короткий взгляд на дверь, не удостоив комментариями, просто махнула рукой. Видимо, не сочла нужным объяснять, что там за помещение.

Мы прошли мимо кладовой и постирочной. Там, среди монотонного жужжания техники, стояли огромная стиральная машина, сушилка, гладильная доска. На ней лежала аккуратная стопка свежевыстиранного белья, пахнущего чем-то цветочным. Я машинально вдохнула этот запах, который напомнил о старых временах, когда жизнь была проще, а заботы — мелочнее.

Коридор заканчивался, и Лана развернулась влево, направляясь к кухне. Она открыла дверь, пропуская меня вперед. Помещение оказалось просторным и светлым, залитым холодным светом из больших окон. Темная деревянная мебель, массивный стол с несколькими табуретками, обитые мягкими подушечками. В углу — внушительных размеров холодильник, который мог бы вместить запас еды на целую армию.

Лана спокойно и деловито начала открывать шкафы один за другим, бросая короткие комментарии:

— Здесь посуда, там специи, — она даже не оглядывалась, явно не ожидая, что я запомню все эти мелочи.

Обстановка на кухне была простой, если не обращать внимания на новейшую бытовую технику, блестевшую своими стальными панелями. Казалось, здесь было все, о чем могла мечтать домохозяйка. Все так идеально, что чувствовалась некоторая неуместность в этом месте, как будто кухонный уют не был предназначен для меня.

Лана продолжала перечислять, что где находится, ее голос звучал механически, без лишних эмоций, будто она показывала товар в магазине.

Пока мы ему интересны

Лана с явной гордостью провела меня к следующей комнате. Это оказался домашний кинотеатр — огромный телевизор, который занимал почти всю стену, и большой удобный диван напротив. Она словно наслаждалась тем, что демонстрировала этот уголок роскоши, ее лицо озарилось мимолетной улыбкой.

— Вот это действительно классная вещь, — сказала она, опускаясь на диван с таким видом, словно проверяла его на прочность. Устроившись поудобнее, Лана предложила мне жестом присоединиться.

— Садись, не бойся, — добавила она, заметив мое колебание.

Но я осталась стоять в дверях, не решаясь переступить порог. Комната, несмотря на все удобства, казалась мне чужой, как и весь этот дом. Уют и комфорт будто были выставлены напоказ, но они не трогали меня. Я чувствовала себя здесь словно лишней, словно этот мягкий диван и огромный экран были предназначены для кого-то другого, а не для меня.

— Лана, а для чего вся эта охрана? — наконец вырвался вопрос, который давно не давал покоя. — Неужели для защиты этого телевизора?

Она прищурилась, склонив голову в сторону, как будто обдумывая мой вопрос, затем фыркнула с неприкрытым презрением:

— Охранять? Телевизор? Дурочка. Единственная ценность в этом доме — это сам господин Лазарев. И, может быть, мы. До тех пор, пока мы ему интересны.

— А чем мы можем быть ему интересны? — Я чувствовала, как холодный пот начал проступать у меня на лбу. Неужели все, что Лана говорила, правда?

Она резко вскочила с дивана, и прежде чем я успела отступить, она оказалась прямо передо мной. Ее руки схватили меня за плечи, она наклонилась так близко, что я почувствовала ее горячее дыхание на лице. В ее глазах горела ярость, гнев вспыхнул, как пламя.

— Ты, глупая, так и не поняла? Если не поняла до сих пор, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, — скоро поймешь.

Я отшатнулась, чувствуя, как дрожь сковывает мое тело.

Лана, будто ничего не произошло, махнула рукой, указывая мне следовать за ней. Взгляд ее вновь стал спокойным, без всякого намека на ярость, которую она только что выплеснула. Я все еще была потрясена ее внезапной вспышкой, но подчинилась и пошла следом.

Мы оказались в тренажерном зале, и у меня невольно вырвался возглас восхищения. Зал поражал своими размерами и оборудованием. Все здесь было новым, сверкающим. Воспоминания о старой тренажерке, куда я забредала в дни, свободные от бассейна, всплыли перед глазами. Там все казалось скромным и скрипучим, в то время как здесь — кардио— и силовые тренажеры, раскинувшиеся по залу, теннисный стол, шведская стенка, стойка с целым арсеналом гантелей разных размеров вдоль стены.

— Да уж, впечатляет, — пробормотала я, пробегая взглядом по навороченным гимнастическим скамьям. Все вокруг было слишком современным, как будто специально созданным для того, чтобы не покидать это место. Взгляд скользнул на дверь сбоку, откуда мерцал мягкий голубовато-зеленый свет. Я поняла, что это хамам, уложенный узорами из мозаики.

Лана без лишних слов уселась на тренажер и начала медленно