Колдунья - Филиппа Грегори

Я крепко держала матушку Хильдебранду за талию и заставляла себя стоять смирно, как женщина, обладающая бесстрашием и мужеством святой. Но у меня плохо получалось. Вязанки сухих дров под ногами лежали неустойчиво, пламя снизу подбиралось все ближе. Я переступала с ноги на ногу в каком-то нелепом танце, тщетно пытаясь спасти свои босые ступни от жгучей боли.

— Элис! Прыгай! — завопил Хьюго.

Он пытался сбить пламя плащом. За ним стоял отец Стефан и кричал, чтобы скорее несли воду и заливали огонь.

— Прыгай! — пронзительно кричал Хьюго.

За его спиной появился старый лорд, он протягивал ко мне руки.

— Слезай оттуда! — умолял он. — Немедленно уходи!

Потом Хьюго бросился прямо в костер, и отец Стефан и другие мужчины едва успели оттащить его. Они боролись, а я испуганно прыгала с одной ноги на другую, и жар ходил вокруг меня, словно дыхание дракона. Сквозь расплавленный воздух я видела лицо Хьюго, он смотрел в мою сторону, губы его шевелились, он звал меня по имени, по его глазам было понятно, что он страшно боится меня потерять, и вот тогда я поняла, возможно впервые: он любит меня. И что какое-то недолгое время — Бог свидетель, всего лишь недолгое, очень недолгое время — я тоже его любила.

Я отвернулась от Хьюго, отвернулась от замка, от всех от них. Я опустила голову матушке на плечо и еще крепче обняла ее за талию. Пламя уже лизало столб, и опаленная веревка, связывающая ей руки за спиной, неожиданно лопнула. Она погладила мне волосы сломанной, вывихнутой на дыбе рукой и благословила меня. И, несмотря на боль в обожженных ногах, несмотря на то, что горло было заполнено горячим дымом и глупый страх охватил все мое существо, я ощутила удивительный покой. Да, наконец-то я обрела настоящий покой. Я поняла, где мое истинное место, нашла в конце концов ту любовь, которую больше никогда не предам.

Последнее, что я узнала, еще более мощное, чем мой давний, постоянный страх огня, — ее руки и голос. Она обняла меня и сказала: «Дочь моя».