Когда жара невыносима - Джосс Вуд

Элли повязала парео вокруг бедер.

– Джек, ну пожалуйста! Я так не хочу спорить!

Он кивнул.

– Никто не собирался с тобой спорить. Просто сделаешь, как я скажу. Сейчас пойдешь и возьмешь отгул, после чего мы прогуляемся по набережной, выпьем пива, потом придем домой, съедим китайский обед (причем ты – большую часть) и пораньше ляжем спать.

– Джек! Я не хочу гулять в такую жару и взять отгул.

– Очень даже сможешь, – заявил Джек. – А насчет жары полностью с тобой согласен. Лицезреть тебя в таком купальнике – кому угодно станет жарко. Нам обоим не мешает освежиться. – С этими словами он, полностью одетый, прыгнул в сверкающую голубую воду бассейна.

– Вечер прекрасный. Как насчет долгой дороги к пляжу? Потратишь десять минут вместо пяти, но зато я покажу тебе местность, – предложила Элли, выходя из дому.

– Отличная мысль, – согласился Джек, и они свернули не направо, как обычно, а налево.

Море было спокойным, плоским, как блин, зеленовато-синим. Завораживающее зрелище! Жара спала, и Элли, освежившись купанием и надев легкое платьице, чувствовала себя превосходно. Холодная «Маргарита» и общение с Джеком – вот чего ей сейчас хотелось. Но он заговорил только некоторое время спустя.

– Кстати, я сегодня связался с «Пресс Клубом». Они узнали, где я нахожусь, и пригласили на ежегодную встречу. Я хотел бы взять тебя с собой, но ты так занята. Могу ли я надеяться?

Сердце Элли подпрыгнуло. Свидание! Настоящее свидание! Она готова была танцевать от счастья.

– Когда?

– Завтра. Завтра ведь пятница? Тогда, боюсь, это довольно официальное мероприятие.

Свидание, где она сможет предстать во всем блеске? С ума сойти!

– Ну, так что, уйдешь с работы пораньше для разнообразия? А то так неохота тащиться в одиночку.

Само собой, вечеринка в незнакомой компании не самое веселое мероприятие. Мир не рухнет, если Элли уйдет с работы чуть раньше. В конце концов, и Мерри может заменить ее на пару часов.

– Звучит заманчиво, я с удовольствием приду.

– Отлично. – Джек рванулся вперед, закрывая Элли от неожиданно выскочившей из соседних ворот большой собаки. Порыв был ей приятен, но не оправдан, эта собака добрая и старая знакомая.

Джек откашлялся.

– Элли, я собирался прожить у тебя пару дней.

– А сегодня четвертый, – закончила она за него. – Ты хочешь уехать?

Джек покачал головой:

– Как раз наоборот. Митч – на то он и Митч – заявил редакторам, что я плохо себя чувствую и нуждаюсь в отпуске.

– Ты в самом деле плохо себя чувствуешь, – заметила Элли.

– Изумительно, – возразил Джек. По сравнению с тем, через что он проходил раньше. – В общем, две недели я совершенно свободен, не считая…

– Разного рода непредвиденных обстоятельств? – Элли хорошо знала журналистов.

Джек кивнул.

– Поэтому я хотел бы немного задержаться в Кейптауне.

– У меня? – Элли с ужасом услышала в своем голосе взволнованный писк, как у психованной мыши.

– Я могу, конечно, перебраться в гостиницу, но за долгие годы гостиницы мне обрыдли. Если и платить кому за проживание, то только тебе.

Элли застыла на месте, как громом пораженная:

– Что? Платить мне?

Что, интересно, представляет собой эта сделка? Что входит в ее обязанности? Секс? Она, впрочем, не против, но это никуда не годится!

Он улыбнулся, словно прочитав ее мысли:

– Что тут такого, Элли? Просто сделка. Я плачу людям, они окружают меня уютом и комфортом. Я предпочел бы тебя безымянной, безликой, бездуховной организации. Просто комната, еда, кофе. Ничего другого я не ожидаю.

Черт возьми.

– А, вот как, – вздохнула Элли и почувствовала укол разочарования. За ним тут же последовал укол совести. «Ты не должна влюбляться, Элли, ни в кого, никогда». Особенно в такого человека, как Джек. Слишком красивый, слишком умный, слишком успешный. Жесткий, лишенный эмоций. Неспособный к серьезным отношениям.

Но ей хотелось его. Как же ей его хотелось!

К счастью, он отошел чуть дальше. Еще чуть-чуть. Элли не удержалась бы, повисла бы у него на шее, пробуя на вкус жесткие губы, но, видимо, Джек прочитал ее мысли. Она поняла это по его взгляду.

Секунда, и его руки резко притянули ее к себе, губы коснулись ее губ, сначала легко, нежно, но еще секунда, и он больше не смог сдерживать страсть. Ее губы раскрылись, впуская его язык, и оба замерли в бесконечном фантастическом поцелуе.

Одна его рука обнимала ее шею, а другая изучала, лаская, спину, грудь, бедра. Ее рука скользнула под тонкую футболку, Элли ощутила жар его кожи, упругость мышц, напряженность плоти. Он был охвачен страстью, и ее кожа горела под его губами.

Элли не знала, сколько времени прошло, когда он, наконец, оторвался от ее губ.

– Вот видишь, почему я не целовал тебя раньше? Я просто сгораю от желания.

– Тогда почему сейчас? – прошептала Элли, еще крепче обхватив его.

– Потому что я понял, ты тоже хочешь меня.

Она хотела его. И больше не могла сопротивляться.

Джек вздрогнул, разжал ее руки и сделал шаг в сторону.

– Я не могу лечь с тобой в постель. То есть могу, конечно, могу, но это худшая идея из всех возможных.

Не важно, что она придерживалась того же мнения. Но почему он так думает?

– Почему?

Губы Джека задрожали.

– Мы не подходим друг другу. Я жесткий, циничный, я видел слишком много страшных вещей. Ты жизнерадостная, яркая, наивная, невинная.

– Нет, нет, – бурно запротестовала Элли. За монахиню он ее принимает, что ли? – Ты очень хороший, Джек.

– Но тебе не принесу ничего хорошего.

Джек помолчал, а потом сказал, не глядя на девушку:

– Я не герой, Элли, просто стараюсь держать себя в руках. Ты поможешь мне, Элли?

– Чем я могу тебе помочь?

– Не смотри на меня так, твой взгляд разжигает во мне адское пламя. И потом, эти откровенные платьица, короткие шорты, обтягивающие топики. Про твой так называемый купальник я вообще молчу.

– Хорошо, – сказала Элли как можно язвительнее, – с этого дня буду ходить, завернувшись в простыню.

Конечно, она разочарована, но само чувство, что она способна возбудить страсть в таком человеке, не могло не радовать. Чувство власти над ним.

– А это идея, – ответил Джек.

Элли вздохнула. Он взял ее за руку и с грустью сказал: