Черное сердце фейри - Яна Вуд

которое наложила лунная ведьма Керидвен. Пока оба условия не будут выполнены, ты не сможешь покинуть ни этот лес, ни меня.

Ведьма нахмурилась.

– Но что, если я не смогу снять проклятие?

– Стало быть, ты боишься? – не преминул поддеть ее я. – Не веришь в свои силы? В таком случае ты можешь вернуться в деревню прямо сейчас, если хочешь.

Конечно, я хитрил и морочил ей голову. Я не мог ее отпустить… Не теперь, когда она уже была у меня в руках. От этой клятвы зависела моя жизнь и жизнь всех моих подданных.

Кара стиснула зубы. Ее покрасневшее от гнева лицо говорило о том, что мой блеф сработал самым наилучшим образом. Ведьма не любила, когда ее уличали в трусости.

– Клянусь, – прошипела она, прожигая меня яростным взглядом.

Тени просочились сквозь кожу, заклубились в воздухе над нашими руками, оплетая их черными лентами. Когда они, наконец, рассеялись, запястье моей правой руки окольцовывал черный рисунок в виде терновой ветви – символа сделки с моим народом. На правом запястье Кары темнел точно такой же.

Я почувствовал, как в моем мертвом черном сердце шевельнулось нечто, смутно похожее на надежду. Надо же. Я думал, что давно уже сжег ее и останки развеял по ветру. Я сверкнул глазами, не в силах сдержать дьявольской улыбки.

– Сделка заключена.

Глава 12. Кара

Я завороженно коснулась пальцами тонкой веточки с шипами, что оплела мое запястье. Она ощущалась как моя собственная кожа. Тьма проникла в нее – неощутимая, неуловимая, но от этого не менее реальная. Кто мог подумать, что тени Брана способны создать такую красоту? Вот только не пожалею ли я об этой отметине и клятве, связанной с ней?

– От того, что ты будешь смотреть на нее, она не исчезнет, – высокомерно заметил принц.

Зачатки менее убийственного настроения истаяли вслед за его тенями при этих словах. Я устремила на фейри яростный взгляд. Руки так и чесались вцепиться ему в волосы и повыдергивать все перья. Я уже успела их как следует рассмотреть и понять, что они не были украшением, а, как у птицы, росли прямиком из-под кожи. Должно быть, это будет больно. И хоть ненадолго собьет спесь с его красивого лица. Я мысленно закатила глаза. С каких это пор я считаю лицо отъявленного засранца, который только что втянул меня в сомнительную сделку, красивым?

– Я лишь восхищалась тем, как точно ты передал терновник, – елейным голосом протянула я. – Из его листьев и коры получается сильнодействующий яд. Будешь продолжать играть на моих нервах, приготовлю и использую его на тебе.

Бран недоверчиво хмыкнул.

– Из чего ты собралась его готовить?

Я пожала плечами.

– В твоем замке же есть сад. Разве там не растет терновник? Я слышала, фейри его любят.

Мне показалось, в мрачных глазах Брана на мгновение проступила застарелая боль. Но он тут же овладел собой и резко поднялся из-за стола.

– Идем. Покажу, что растет в моем саду, – с этими словами, не дожидаясь ответа, фейри уверенно направился к двери.

Тяжело вздохнув, я зашагала следом, мысленно проклиная длинные ноги фейри. Идти с ним вровень было задачей не из легких.

– А сад защищен от проклятых тварей? – спросила я по дороге, слегка запыхавшись.

Оглянувшись, Бран резко сбавил шаг. И на этом спасибо, остроухий. Еще бы ты вытащил кол из своей благородной задницы…

– И сад, и замок надежно защищены магией, – ответил он. – Ни проклятые твари, ни какие другие существа сюда не проберутся.

Спустившись по ступеням, принц толкнул входную дверь. Ступив за порог вслед за ним, я запнулась, не сразу сообразив, на что смотрю. Мир вокруг утопал в бесконечной синеве. Она окружала замок, наползая на балконы и стены, как бушующие морские волны. Приглядевшись, я поняла, что это были цветы. Синие розы заполонили сад возле замка, и кроме них здесь не росло ровным счетом ничего.

Я опешила.

– Это…

– Колдовство, – мрачно изрек Бран.

– Цветы появились здесь из-за проклятия?

Он качнул головой.

– Не совсем. Синие розы росли в саду давно. Они особенно любимы неблагими фейри, ибо такой цвет у роз встречается только в наших землях. Эти цветы, как и мы, очень редки.

Я закатила глаза.

– Ага, а еще вы просто образец скромности!

И без того суровые глаза фейри потемнели.

– Как бы там ни было, Керидвен очень любила синие розы. Жажда мести заставила ее сделать их частью проклятия. Они цветут круглый год уже десятки лет. – Бран судорожно сглотнул. – Их становится все больше и больше. Думаю, если снять проклятие не удастся, они поглотят замок целиком…

Представив это, я передернула плечами.

– Готова поспорить, теперь ты любишь синие розы не так сильно, как прежде.

– Я их ненавижу, – тут же с чувством ответил фейри.

– Ты не пытался от них избавиться?

Он невесело усмехнулся.

– Что я только не делал… Рубил их, поджигал, душил тенями. Розы сразу отрастают снова, и их всегда больше, чем было до моих жалких попыток извести их под корень.

Хоть я и не испытывала приязни к фейри, в особенности к этому мерзавцу принцу, я впервые почувствовала что-то похожее на сострадание. Я пожала плечами.

– Всегда была равнодушна к розам.

Бран изогнул бровь.

– А какие цветы ты любишь?

– Каллы, – ответила я, поймав себя на мысли, что впервые делюсь с ним чем-то личным, и это неожиданно ощущается как что-то правильное и естественное. – Черные и белые, как день и ночь, жизнь и смерть. В их образе есть что-то от вечности. Я могу смотреть на них часами.

Бран не ответил, но я чувствовала на себе его взгляд. В нем ощущалась перемена. Словно мои слова заставили фейри посмотреть на меня иначе. Он источал задумчивость, интерес и что-то похожее на темное, мучительное томление.

– Господин! – на садовой дорожке возник дворецкий. – Я только что закончил обход замка.

Принц хищно склонил голову набок.

– Ты что-то обнаружил?

Морвран кивнул. Резкие движения, не свойственные обычно собранному боггарту, выдавали его тревогу.

– За оградой на земле… следы.

Бран нахмурился.

– Но клархи, – он понизил голос, метнув в мою сторону напряженный взгляд, – не подходили так близко к замку уже десятки лет!

– Судя по следам, зверь был один, господин, – твердо произнес дворецкий.

Я вздохнула. Вот тебе и надежно защищенный замок. Не желая и дальше слушать разговор, который явно не предназначался для моих ушей, я медленно пошла по садовой дорожке мимо раскидистых колючих кустов.

Вскоре синева раздалась в стороны, и я оказалась на небольшой площадке, посреди