Обретенная семья - Shkodina

Я проснулась в холодным поту и с бешено колотящимся сердцем. И даже стены шикарного номера наравне с пониманием того, что мы в безопасности, и Машка рядом, не могли привести меня в чувства.

Воспоминаниями я вернулась в тот страшный день, когда Клим единственный раз пришёл домой пьяным. Перед глазами мелькали кадры того, что произошло потом.

Глава 10

Лола.

Семь лет назад.

Я все также лежала в постели Клима, полностью растерянная, а Клим просто разделся до трусов и лёг рядом. Стянул с меня часть плела, служившего одеялом, и перевернулся на бок.

Я впервые видела его обнаженным. Красивое, мускулистое загорелое тело, покрытое короткими, с виду жесткими, тёмными волосами. Оно было бы идеальным, если бы не шрамы от ранений.

Наверное, все это время я не дышала. Что делать вообще? — лежать как мышка и не провоцировать ни на разговор, и тем более на что-то большее, такой был единственный, пришедший в голову, вариант.

Он пролежал неподвижно минуту, потом повернулся на другой бок, схватил меня в охапку и прижал спиной к груди, положив тяжёлую руку на живот.

Не знаю, спал ли он, но глаза его были закрыты, а дыхание размеренно, я чувствовала его где-то на макушке. И на сколько правильной казалась наша поза, ровно на столько же ужасно неправильной.

Мы не муж и жена, мы даже не брат и сестра. Мы никто друг другу. Я самая падшая женщина из всех падших. Неужели я не смогу сопротивляться? Он сломает мою волю? Сломает меня?

Я предпринимала несколько попыток выбраться, но при любом моем движении его рука напрягалась, хотя он точно спал. Мне удалось лечь вполоборота к нему, и я видела, как зрачки его бегают под веками. Он видел сны. И наверно хорошие, потому что он совсем слегка, но улыбался.

Открыл глаза Клим несколько часов спустя. Я даже успела подремать у него на плече. И так спокойно мне было, как будто мир замедлился. Есть он и я. Есть мы. И есть будущее, которое будет таким, которое построим тоже мы.

Взгляд Клима упал на собственные руки, которые обнимали меня, и он как будто был удивлён этим фактом. Даже стушевался, хотя это так не похоже на него. Мужчина аккуратно освободил свои конечности и отодвинулся от меня, перевернувшись на спину и глядя в потолок.

— У меня дела, я поеду.

У меня даже ненароком сложилось впечатление, что он с какой-то стати отчитывается передо мной за свои действия. Но, конечно, скорее всего мне это показалось.

Он встал, натянул джинсы и ту же футболку, все так же не глядя на меня. Что за реакция? И хочется и колется? И самое главное, я сама сейчас не могла понять, чего мне хочется больше. Чтобы любил или чтобы игнорировал.

Разумная часть меня была за «игнор», так безопасней. А вот мое внутренне «я» было не согласно. Дурдом в общем. Не мешало бы в себе разобраться.

— Может пообедаешь?

Не знаю с чего я решила хозяйку включить, раньше я за трапезами Клима не следила, хотя и готовила последние года три на всех.

— Не могу, тороплюсь. Постараюсь приехать к ужину.

Но ни к ужину, ни после него Клим не вернулся. Я убрала все в холодильник, вытерла стол. Так и не определившись, что дальше делать и как себя вести. А уж тем более в какой комнате спать.

Ещё мне было очень обидно, что Матвей так и не появился и не объяснился. Конечно, не лелеяла я больше надежд на его любовь, в своей-то начала сомневаться, но поговорить по-душам мы все таки бы могли? Мы же не чужие люди. Но его абонент был не абонент.

Собрав волю в кулак, спать я пошла в комнату Клима. Прихватив с собой свою подушку, так как у него в кровати имелась только одна, а устроиться головой на одной из частей его тела, например плече или груди, даже в теории не позволяла совесть. Как я на такое решилась днём, ума не приложу.

На себя я нацепила максимально скромную и целомудренную фланелевую пижаму, состоящую из шорт до колена и футболки с рукавом. Даже летом я часто мёрзну, а в постели Клима не было предусмотрено одеяла, это я отметила ещё прошлой ночью, кутаясь в тонюсенький плед.

Я уже спала, когда мужчина вернулся. И проснулась я от непонятных звуков внизу. Кто-то что-то уронил, потом я услышала отборный мат, адресованный, кажется, журнальному столику.

И даже по этой паре крепких выражений, я поняла, что Клим пришёл домой в далеко не трезвом состоянии, что меня не на шутку перепугало.

Я видела его однажды пьяным, он крушил все вокруг, досталось тогда половине мебели в доме. Что уж случилось в тот вечер у него «на работе», я не знаю, но он был полностью невменяем и продолжал пить до тех пор, пока просто не вырубился, сидя на полу.

Тогда мне было около десяти лет, тетя Надя почти сразу увела меня в свою комнату и закрыла дверь на засов. Возможно, она тоже боялась сына в таком состоянии. Но к нам он не ломился.

А сейчас я была в крайне уязвимом положении, ведь я именно в его комнате, и, судя по прибирающимся шагам, он следует именно сюда. У меня даже мысль спрятаться под кровать возникла, но и ее я не успела осуществить. Он зашёл.

Щелкнул выключатель, глаза, привыкшие к темноте, не сразу начали видеть при свете. Клим стоял в проеме, занимая его весь. И его слегка шатало. На лице застыла гримаса из симбиоза разных негативных эмоций, и полные злости глаза смотрели в упор на меня.

Вдоль позвонков у меня побежали мурашки, снизу вверх, прячась в волосах на затылке. Как такое может быть? С одним и тем же человеком днём было спокойно, надёжно, как за каменной спиной, а ночью так страшно, что я окаменела как статуя.

— Ну что, жена, пришло время супружеский долг отдавать. Задолжала, тебе так не кажется?

Не смотря на своё состояние, говорил он вполне внятно. Только со злостью и слово «жена» выплюнул с ядом. Когда смысл сказанного мужчиной дошёл до меня, я поняла, что страх который был до этого, это «цветочки».

Я теперь знала, чего я боюсь больше всего. И чего ни за что больше не переживу. Сексуального насилия. А именно это мне и грозило сейчас, судя