Изменой не считается - Юля Гром

не хватает. Впиваюсь ногтями в его руки. Хватаю ртом воздух, уже начинаю хрипеть.

— Иногда мне кажется, что если ты умрешь, мне станет легче. Я перестану любить и сходить с ума по тебе.

Через секунду он разжимает руки. Я кашляю и жадно глотаю кислород. От его бешеных стеклянных глаз меня охватывает ледяной ужас. Он точно не здоров. Падаю лицом в подушку.

— Я уезжаю с семьей в отпуск. Надолго, — Раевский поднимается с дивана. Одевается. — Детей надо на море вывезти. Да и я устал. Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо и мне не придется снова за тобой слежку пускать.

В голове мелькает яркими вспышками слово «свобода». Пусть на несколько недель, но мне необходима передышка от грязи, в которой Тимур меня с головой топит. Он пристально смотрит на меня, застегивая пуговицы на рубашке. Я закусываю губу, чтобы не улыбнуться от радостной новости.

Проводит ладонью по распущенным волосам, садится рядом. Обнаженное тело мгновенно реагирует на его касание и становится каменным. Считаю минуты до его ухода.

— Я буду очень скучать, — ледяные пальцы касаются позвоночника, обводят ягодицы, кружат вокруг тугого колечка. Зажмуриваюсь до боли и напрягаюсь. Пожалуйста, уходи уже… — Трахал бы тебя всю ночь, если бы не дела.

Шумно выдыхаю и немного расслабляюсь, когда он отпускает меня. Моя реакция не остается незамеченной.

— Неблагодарная ты, Агата, — надевает пиджак и поправляет волосы перед зеркалом. — Когда сильно соскучусь, вызову тебя к себе на острова. Билет оплачу. Будь готова.

— Тебя не смущает, что там будет жена и дети? — не могу удержаться от глупого вопроса.

Тимура уже давно ничего не смущает. Его жена очень милая, добрая женщина. Безумно влюбленная в него. Она дочь влиятельных родителей, поэтому Раевский и женился на ней десять лет назад.

— Поселишься в соседнем отеле. Никто ничего не узнает.

— Я буду занята на работе.

— Освободишься, если не хочешь, чтобы содержимое моего сейфа попало ментам, — отвечает абсолютно невозмутимо.

Взяв телефон с кресла, Тимур неспешной походкой направляется к выходу.

— Я ухожу от тебя! — с ненавистью кричу ему.

— Да, кстати, прибей крючок в прихожей. Одежду повесить некуда, — отвечает из коридора, словно не слыша моих слов, перед тем, как уйти.

Вздрогнув от громкого хлопка дверью, я подскакиваю и, не одеваясь, выполняю уже привычные манипуляции после ухода Тимура. Открываю настежь окно, чтобы его запаха не было. Одним рывком сдираю постельное белье с дивана и бросаю в стирку. Забираюсь под душ и несколько раз намыливаю тело, тру мочалкой до красноты. Чищу рот.

И все равно чувствую себя грязной. Казалось бы, за восемь лет подобных отношений можно и привыкнуть. И если секс еще можно перетерпеть, сжав зубы, то моральные издевательства пробили в груди огромную незарастающую дыру.

К моему счастью, визиты Тимура стали в последнее время гораздо реже. Я не теряю надежды, что когда-нибудь совсем ему надоем.

Закутавшись в махровый халат, возвращаюсь в комнату. Меня знобит, несмотря на жару за окном. Я наступаю босой ступней на конфету. Медленно опускаюсь на колени, каждую бережно складываю в коробку. Не понимаю, что со мной. Внутри летят предохранители, и щеки моментально становятся влажными. Не помню, когда в последний раз так горько плакала. А сейчас реву над конфетами как дурочка. Реву по неслучившейся любви и рухнувшим мечтам.

Глава 19

Не узнаю себя. Эмоции раскачивает, как маятник — от минуса к плюсу. Внутри ураган бушует. С трудом сдерживаюсь. Хочется все крушить и ломать. Чтобы снизить градус злости, иду в спортзал. Колочу по груше. Выматываю себя до предела и без сил падаю на мат. В голове постоянные мысли вихрем, спать не дают.

Несколько дней без Васаби, а как будто вечность. Чем сильнее отфутболивает, тем крепче меня притягивает к ней. Если бы не видел желания и жгучего интереса в глазах, то давно бы плюнул и переболел. Наступил бы на горло своим чувствам. Но Агата тянется ко мне. Между нами искрит, и огонь полыхает, но девочка не дает ему разгореться. Сразу же тушит. Не понимаю, почему она так морозится. То работа мешает, то мужик какой-то. Постоянно глупые отговорки придумывает.

— Труфи, кобель ты! Стоит только в поле зрения появиться красивой девчонке, как ты меня бросаешь и бежишь к ней, — кричу ему вслед, когда он срывается к Эмилии.

— Красавец мой! Ай! Все лицо обслюнявил, — ласкается она с псом.

— Привет, Эм. Как дела?

Она присаживается рядом со мной на скамейку.

Эмилия — девушка брата. Их отношения начались не слишком гладко. Ермак буквально шантажом забрал ее себе. Я, как мог, сглаживал острые углы в их отношениях. Девушка юная, ранимая. Сейчас между ними все наладилось, но от мести ее отцу Мишка так и не отказался. Не завидую я ей. Рано или поздно Эмилии придется сделать тяжелейший выбор в пользу или любимого мужчины, или отца.

— Устала. На работе был день тяжелый. А ты почему дома? Ермак мне писал, что еще в офисе.

— Я выходной у него выпросил, — кидаю Трюфелю палку.

— Выходной? На тебя это непохоже, — слегка толкнув меня плечом, улыбается мне в ответ.

— Ешь, — протягиваю конфету. После знакомства с Агатой у меня в каждом кармане сладости.

— Вкусно, — облизывается. — В последнее время ты странный. Что с тобой?

Звонит мой телефон, прерывая разговор. На экране очередное женское имя. Разочаровано вздохнув, сбрасываю. Не Агата.

— Ты явно заболел, если не хочешь поболтать с девчонками. Все дело в той журналистке?

— При чем тут она? — нахмурившись, отворачиваюсь.

— Ну, ты мне-то не ври. Я же видела, как вы пожираете друг друга глазами. А еще она тебя ко мне приревновала. Очень красивая девушка, мне понравилась.

— Мне тоже, — вздохнув, еще раз бросаю Трюфелю палку.

— Значит, я права? Ты влюбился?

— Сложно все и неопределенно. Пойдем в дом.

Пока идем по дорожке через сад, нас встречает мой подчиненный из охраны.

— Шеф, сегодня празднуем рождение сына, через час выдвигаемся, — радостно сообщает он.

— Андрюх, вряд ли.

— Ну ты чего? Пошли. Не обижай меня. И так хмурый в последнее время ходишь, хоть немного развеешься.

— Леш, сходи, пока выходной. А то когда еще Ермак тебя отпустит, — подначивает Эмилия.

— Ладно, уговорили, но только ненадолго, — сдаюсь под напором этих двоих. Может, и правда полегчает среди людей.

Отметить радостное событие мы решаем в новом заведении брата. Я искренне стараюсь не портить всеобщего веселья. Обычно я первый заводила и душа компании, при том, что никогда не пью. Потому что мне всегда нужна ясная голова. Случится