Герцоги Безумия - Саманта Ру

диссоциацию. Субъект приходит в сознание лишь периодически. Травмы включают...

Я переворачиваю страницу и вижу запись, сделанную двумя днями позже.

Л: Сегодня субъект более активен. Сон улучшается. Я переворачивал ее на бок по ночам, так как положение на спине, по-видимому, делает ее наиболее уязвимой к сонной параличу. Аппетита не высказывает, но ест, когда ей предлагают. Выражает глубокую обеспокоенность своим тупым злоебучим котом, которого я ПОКОРМИЛ.

Смех вырывается неожиданно, и я поджимаю под себя ноги, жадно поглощая каждое слово. Дневник толстый, записи ведутся на два года назад, но мне хватило бы и одной ночи, чтобы проглотить его, пролетая по страницам, впитывая каждый штрих ручки в свой разум.

Закрыв дневник, я прячу его под подушку.

Это не то, что хочется вдохнуть за один раз. Я хочу насладиться им, уделить каждой странице то внимание, которого она заслуживает. И все же трудно просто взять вещи и уйти, оставив здесь эту сокровищницу знаний не только о Реми, но и о самом Сае.

Завтра.

Завтра я прочитаю еще одну страницу.

Испытательный срок заставляет нас остаться дома во время Пятничной Ярости, но, судя по тому, что рассказывает Верити по телефону, это к лучшему.

Брюс проиграл Ларсу, одному из двух оставшихся Графов. Братство, вероятно, сходит с ума. Сегодня не будет вечеринки победителей. Не будет празднования. Никакого победителя. Никаких трофеев. Это первый бой в учебном году, в котором ДКС не выиграли главный матч вечера, и, если я должна угадать, мой отец безумно доволен.

Раздраженная этой мыслью, я провожу пару часов на часовой башне, пытаясь понять, что я упускаю, почему я не могу заставить этого ебаного доисторического зверя работать. Я переделывала и переделывала все заново, но механизм никак не зацепляется, и это совершенно не улучшает мое настроение.

Единственное, что помогает — это прочитать еще одну страницу.

Эта — годовой давности.

Р: Плохой аппетит. Не выспался. Сегодня субъект легко выходит из себя, но я не согласен с диагнозом расстройства настроения. Рисовал много оранжевого после сеанса с врачом. Подозреваю, что ему кто-то солгал, но он об этом не говорит. Вероятно, его отец. Р всегда проявлял глубокую неприязнь к нечестности. Он классифицирует это как нелояльность, но, по моим собственным наблюдениям, это скорее фобия абдуктивных рассуждений. Р склонен к катастрофизации и заблуждениям. Не имея всех фактов, его разум пытается заполнить пробелы, которые часто оказываются негативными и грандиозными. Сегодня буду следить за ним повнимательнее.

Запись, которую я читаю в субботу, свернувшись калачиком на кровати Сая после одиночной пробежки по востоку, сделана девять месяцев назад:

Р: Лишен сна. Без аппетита, но активен. Субъект снова ищет стимуляторы. Половой акт с несколькими женщинами в течение недели и возросшее желание тренироваться со мной. Подозреваю, что он гонится за эндорфинами, что объясняет татуировку, которую он начал бить у себя на ребрах. Выбранный дизайн (клоун, курящий косяк) не имеет ни эмоциональной, ни творческой значимости.

Одно предложение зачеркнуто, а затем:

Субъект трахнул бы все, что движется. Напоминание: купить ему еще презервативов.

Запись в понедельник, сделанная через месяц после предыдущей, почему-то еще более мрачная:

Р: Субъект находится в депрессивном состоянии и не посещает занятия. Игнорирует мои сообщения и запер дверь, что привело к визиту куратора около полудня. Р начал дурно пахнуть и не принимал душ несколько дней. В его студии нет свежих холстов. Если он будет следовать своему обычному паттерну, я ожидаю ухудшения состояния в ближайшие несколько дней. Буду наблюдать за ним на предмет более явных проявлений самоповреждения.

Торжественно убрав дневник, я поддаюсь импульсу пойти его искать.

Мы сидим вместе на колокольне в тот вечер, как раз когда солнце клонится к горизонту.

Он оживляется, когда указывает на каждый район Форсайта, будучи не в силах усидеть на месте.

— Я знаю, что Сай вон там. — Он указывает на место, которое должно быть рядом с районом его родителей.

— Откуда?

— Он окутан черным.

Я смотрю на город, гадая, сможет ли когда-нибудь это стать так же просто.

Во вторник запись чуть более позитивная, и я читаю ее у себя на чердаке, потратив день на то, чтобы превратить его в более уютный уголок для чтения:

Р: Субъект в хорошем расположении духа после приема нового лекарства. Отдохнул. Кажется, хорошо питается. Активен. Мы вместе тягали железо в спортзале. Не похоже, что он "в погоне". Конкурентоспособен, но не агрессивен (не больше, чем обычно). У нас состоялся разговор о его отце, который пытается активнее вмешиваться в его медицинское и академическое обслуживание. Такое всегда случается в это время года.

В среду я перелистываю в конец дневника в надежде найти что-то более свежее и останавливаюсь на этом:

Р: Эмоции субъекта скачут как на американских горках, но на этот раз это не связано с его химическим дисбалансом. Н вернулся домой. Удивил нас обоих. И не просто в гости. Он хочет вернуться насовсем, вернуть свой титул и присоединиться к нам с Р в башне в следующем году. Я и без того опасался долгосрочных последствий этих перемен для Р. Это повлечет за собой переезд, повышение статуса и внимание — все это может спровоцировать манию величия. Появление Н, у которого наблюдается неустойчивое, обманчивое и агрессивное поведение, может вызвать еще более сильный конфликт. Но Н также понимает Р. Он позволил субъекту полностью забить предплечье черным цветом — в знак доверия и извинения. Буду пристально следить за динамикой.

Я перечитываю это дважды, понимая, что следующие страницы неизбежно будут касаться меня. Узнать, что думает Сай — это то, чего я хотела уже некоторое время, но сама мысль о том, чтобыдействительно узнать, заставляет мое сердце тревожно биться. Я прячу тетрадь под матрас, который Мошонка и его ребята подняли на лифте для моего чердака.

Я держусь, сколько могу, но в четверг я взбегаю на свой чердак, выкапываю дневник из-под матраса и переворачиваю страницу, затаив дыхание.

На этой странице три записи.

Р: Как и предсказывалось, прибытие Н повергло дом в полный хаос, а вместе с ним и стабильность субъекта. Разговоры о цветах. Резкие перепады настроения. Гиперсексуальность. "Погоня". Одержимое рисование, все сосредоточено вокруг одного образа: девушки. После прошлой ночи я не вижу позитивного исхода. Ни для кого из нас.

Н: Уже конфликтует с авторитетами. Ему не нравится отношение Сола. Необъяснимо сильно жаждет своего инициационного боя. Переехал в свою комнату лишь с мусорным мешком, наполовину набитым одеждой. Скрытен.

Л: Она оставалась такой неподвижной в конце. Не уверен почему.