Джейн Сеймур. Королева во власти призраков - Элисон Уэйр

Пока король любовался дремлющим младенцем, Джейн потянулась и взяла его руку.

– Останьтесь со мной, – попросила она; дамы приняли испуганный вид, Мария покраснела, а повитуха явно была возмущена, но Джейн было все равно. – Я просто хочу, чтобы вы были здесь, рядом со мной, именно этой ночью, – сказала она Генриху.

Некоторое время король пристально вглядывался в нее, а потом кивнул и сказал:

– Оставьте нас. Я позову, если ребенок проснется.

Дамы, сделав реверансы, удалились, король снял берет, накидку, дублет, бриджи и туфли и лег рядом с Джейн в рубахе, нижних штанах и чулках, осторожно обняв ее рукой. Она расслабилась, прильнув к нему, ей нравилась эта новая близость, узы любви и крови, которые связали их, благословение материнства и отцовства. Трудно было поверить, что испытания позади, а их сын спит рядом, неслышно дыша. Акушерка была права. Боль забывается – страдания окупились сторицей.

Джейн почувствовала себя обновленной, будто с ее плеч сняли огромную тяжесть. Господь даровал ей долгожданного мальчика и тем ясно показал свое благоволение. Она решила отринуть прошлое. Анна ее больше не потревожит.

В восемь утра их разбудил колокольный звон, оповещающий о грандиозном событии. Первым делом Джейн подумала о ребенке, наклонилась к колыбели – вот он, ее мальчик, мирно спит.

– Он плакал ночью, – пробормотал Генрих. – Кормилица пришла и накормила его. Здоровая баба с большими грудями! С ней он не пропадет. Отличный малыш, сосет так жадно.

Джейн взяла на руки ребенка и покачала его, говоря нежные слова. Молочно-голубые глаза распахнулись и поглядели на нее. «Что он увидел? – подумала Джейн. – Знает ли уже сейчас, что я его мать?»

Генрих погладил маленькую ручку:

– В Сити будут звонить в колокола весь день и по всей Англии. У моих подданных есть отличный повод для торжеств. И мне пора подниматься – получать поздравления.

Джейн задумчиво взглянула на него:

– Иногда мне хочется, чтобы мы были обычной семьей и могли тихо радоваться рождению сына. Спасибо вам за эту ночь. Для меня очень важно, что вы были рядом со мной в этот бесценный и краткий миг, перед тем как мир властно потребует нас к себе.

Генрих поцеловал ее – долго и любовно:

– Часть меня всегда хочет быть обычным человеком; думаю, потому я и понимаю своих подданных, а они говорят, что я для них свой. Я разделяю ваши чувства. Но мы не частные лица, Джейн, и в этой колыбели лежит не просто ребенок, а следующий король Англии.

– Мне это прекрасно известно, – с оттенком грусти проговорила Джейн, – но он все равно мой малыш.

Генрих улыбнулся ей и встал с постели:

– Вы сегодня выглядите свежей и отдохнувшей.

– Я чувствую себя хорошо, – ответила она.

– Ну что ж, выполняйте распоряжения акушерки! – наставительным тоном произнес Генрих. – Я приду позже навестить вас и Эдуарда.

– Буду с нетерпением ждать, – взволнованно ответила Джейн.

Вечером король пришел к ней ужинать, стол накрыли рядом с постелью.

– Я так голодна! – сказала ему Джейн, опираясь спиной на подушку. В это время Марджери кормила ее с ложки бульоном. – Это какая-то еда для больных. Я готова съесть быка!

Генрих погрозил ей пальцем:

– Вы должны делать, что вам говорят!

Король весело жевал и рассказывал о том, что происходит в городе:

– В Лондоне продолжаются торжества! Мы все так долго ждали принца, можно сказать, изголодались, что люди радуются, словно родился сам Иоанн Креститель! На всех окнах и дверях висят флаги и гирлянды, на улицах жгут костры; христославы разыгрывают представление на Чипсайде, епископы устроили пиры для народа, все шумят, особенно после того, как торговцы со Стального двора[27] выкатили несколько больших бочек вина и пива для всех. Вы слышите пушки Тауэра?

Джейн прислушалась – и правда, до нее донесся отдаленный грохот.

– Я приказал в честь рождения принца устроить салют из двух тысяч залпов.

– Приятно слышать, что в городе так бурно празднуют! – сказала Джейн.

– Да, дорогая, я попросил лорд-мэра объехать улицы и от моего имени поблагодарить людей за демонстрацию любви и преданности, а также призвать их молиться Господу за нашего принца.

– А Эдвард доволен? – спросила Джейн, сожалея, что братьям нельзя навестить ее.

– Он счастлив. Говорит, что это самая радостная новость для Англии за долгие годы.

– Он тоже ждет появления на свет ребенка, – сказала она. – Нан должна скоро родить.

– Дай Бог, чтобы они были так же счастливы, как мы, – отозвался Генрих.

Лондонские колокола прекратили трезвон в десять вечера. Вдруг стало тихо. Джейн сразу заметила это. Она чувствовала себя так хорошо, что акушерка позволила ей садиться в постели, и королева воспользовалась случаем, чтобы написать письма с новостью о рождении сына. Это была ее привилегия, и Джейн с гордостью принялась за дело. Первое письмо она адресовала матери, второе – Томасу, корабль которого патрулировал Английский канал. Затем она взялась за послание к Кромвелю. Джейн считала, что сочинила его весьма удачно. Слова дышали королевским достоинством, что весьма подходило к случаю.

Мы разрешились от бремени и произвели на свет принца, зачатого в неоспоримо законном брачном союзе между милордом Его Величеством королем и нами. Повелеваем Вам передать эту новость Тайному совету. Королева Джейн.

Она снова почувствовала голод и крикнула фрейлинам:

– Прошу вас, пошлите кого-нибудь на кухню, пусть посмотрят, нет ли там чего-нибудь получше, чем этот пресный бульон.

– Чего бы вам хотелось, мадам? – спросили они.

– Какой-нибудь рыбы в соусе, если там есть. Мясо тоже подойдет.

Ей принесли жареной оленины в винном соусе малмси. Вкус был отменный. Джейн ела и читала письма с поздравлениями, которые потоком текли во дворец. Генрих сказал, что его секретари работают круглые сутки – сообщают о рождении королевского наследника иностранным принцам и прочим знатным особам.

А потом в спальню торопливо вошла Лиззи. Глаза ее сияли.

– Эдвард за дверью! Нан родила сына, и его тоже назовут Эдвардом, как отца и в честь принца, потому что они появились на свет в один и тот же день!

– Прекрасная новость! Он, должно быть, очень горд!

Как и Нан, разумеется. У них имелось множество причин назвать ребенка Эдвардом, однако злобный бесенок в голове Джейн прошептал: а ведь, выбрав такое имя, Нан тем самым заявляет всему миру, что ее ребенок тоже займет важное место в нем. Джейн уже чувствовала, как завязывается соперничество.