Летний сад - Полина Саймонс

сказал Энтони, – я не думаю, что мама хочет иметь других детей. Ты разве не слышал ее?

– Сынок…

– Ты разве ее не слышал? А, папа?

Александр встал:

– Ладно, пока хватит. Ну, я рад, что мы вот так поговорили.

– А я нет.

Когда Александр вышел из комнаты сына, Татьяна ждала его у кухонного стола:

– И как все прошло?

– Вполне удачно. Как и разговор моего отца со мной.

Татьяна засмеялась:

– Тебе бы понадеяться, что все удалось лучше. Твой отец не слишком преуспел.

– Твой сын читает комикс «Чудо-женщина», Таня. Не знаю, насколько эффективными будут в ближайшее время мои слова. Ты видела чудо-женщину? – Александр покачал головой и потянулся за сигаретами. – Не важно. Скоро он сам разберется. Так что, строим мы дом или нет?

– Нет, Шура. Просто в следующий раз запрем дверь.

И дом остался непостроенным. «Чудо-женщина» была прочитана, голос Энтони изменился, он стал запирать на ночь дверь своей спальни, а по всему мобильному дому, по кухне и гостиной из-за запертой двери разносились звуки песни «Я видел, как мамуля целует Санта-Клауса», снова и снова.

И хотя Александр был почти уверен, что слышит, как Розмари Клуни напевает ему, что его мать была права, по ночам на него нападало уныние.

Татьяна и Александр сидели у бассейна. Из транзисторного приемника лилась музыка, Александр курил, Татьяна пила чай, неяркие желтые фонари вокруг бассейна были включены. Супруги тихо разговаривали. В пустыне редко случались ветреные ночи, и теперь тоже ветра не было. Звучала песня, которая нравилась Александру, медленная грустная мелодия, и он встал и шагнул к Татьяне. Она неуверенно посмотрела на него, поставила чашку с чаем. Он поднял ее, прижал к себе. Его рука обхватила ее спину, их пальцы сплелись, и они закружились на каменной площадке под звуки песни «Настоящий парень» Ната Кинга Коула, и Татьяна прижималась к нему, и они неторопливо скользили рядом с голубой рябью их освещенного бассейна под декабрьскими звездами юго-востока. Татьяна опустила голову на грудь мужа, а Нат Кинг Коул и Александр пели ей о «волшебном дне, когда он встретил ее», и, когда Александр посмотрел в сторону дома, он увидел себя, четырнадцатилетнего, стоящего в подростковом смущении, наблюдающего, как его собственный отец танцует с его матерью рядом с гамаком в Красной Поляне двадцать лет назад, в 1935 году, – в начале конца. Тогда он в последний раз видел своих родителей касающимися друг друга, нежно и с любовью, и, когда Александр опомнился, он увидел своего сына Энтони – тот стоял на террасе в таком же подростковом смущении и наблюдал, как отец танцует, крепко прижимая к себе его мать.

В последний раз?

Не важно, как интимно танцевали Александр и Татьяна – а они танцевали весьма интимно, – детей все равно не было, и безжалостное тиканье часов становилось все громче и громче во всех комнатах их дома и на пространстве планов роскошного особняка, что лежали на их столе. Он жил рядом с ними – белый слон, в два раза больше их трейлера, белый слон, что выглядывал из чертежей и шептал: «Зачем нам построенный на заказ дворец с дворами, и фонтанами, и столовыми, и игровыми комнатами, и шестью спальнями, если больше детей не будет?»

Глава 10. Девушка-блокадница

Упорство сиделки

В декабре пятьдесят пятого, вечером в пятницу, Александр, вернувшись с работы вместе с Энтони, изумленно обнаружил, что Татьяна уже дома! И не просто дома, а надела кремовую трикотажную блузку в обтяжку и черную юбку-карандаш. Стол был накрыт, горели свечи, звучала музыка, бокалы наполнены вином.

– Что за фантастический запах? – в замешательстве спросил Александр.

– Бекон с луком-пореем! – воскликнула Татьяна.

Стоя рядом с мужем, она нежно прижималась к нему, подавая еду. Печеный картофель, лук-порей и хрустящий бекон… Александр заявил, что лучше не бывает.

– Что тут еще?

– Лук. Бекон. – Татьяна засмеялась. – И еще поджаренный хлеб, немножко.

– Ну конечно.

– И чуть-чуть морковки, и чеснока, и масла, и куриного бульона, и капелька молока, и все это тушилось около часа. Я так рада, что тебе нравится, милый.

Милый?

На десерт она приготовила для него заварные пирожные со сливками и шоколадным соусом и черный русский чай. Александр так наелся, что не мог встать из-за стола.

– Чем бы ты это ни заслужил, пап, ты должен снова постараться. Мам, это было потрясающе!

– Спасибо, сынок.

Татьяна с Энтони мыли тарелки, когда Александр спросил:

– Так что же я такого замечательного совершил?

Держа в руках тарелку, Татьяна сказала:

– Просто у меня отличная новость для вас. Угадайте, что это?

У Александра сердце остановилось в груди. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет…

– Меня повысили!

Он шумно выдохнул:

– Тебя… что?!

– Шура, я теперь старшая сиделка приемного отделения!

Александр затих. Энтони затих.

– Мам, это же отлично, – сказал он наконец, покосившись на отца. – Поздравляю!

Александр промолчал. Теперь он понял, к чему были нарядная блузка и лук-порей.

– Разве ты не рад за меня? – спросила она, слегка нахмурившись. – Мне предложили повышение!

– И ты уже согласилась?

Татьяна замялась:

– Ну… я сказала, что сначала поговорю с мужем, но…

Кивая, Александр перебил ее:

– Хорошо, давай поговорим об этом, только… – Он посмотрел на Энтони. – Попозже.

Энтони отвел взгляд.

Позже, на террасе, разговор продолжился:

– Милый, повышение, – разве это не отлично?

– Да, прекрасно, – согласился он, куря и не глядя на нее. – Семь тысяч долларов в год. Таня, наша прибыль в прошлом году после расчета с рабочими и выплаты налогов составила девяносто две тысячи. Бизнес процветает. Тебе незачем держаться за работу. Наша земля стоит теперь по десять тысяч за акр. Это почти миллион долларов, если ты вдруг разучилась считать. Так что мне приятно, конечно, что тебя повышают, но… давай заглянем вперед. – Он помолчал. – Это повышение означает больше часов работы?

– Всего одна дополнительная смена, милый.

Он ждал.

– Всего четыре дня в неделю! А ты работаешь шесть дней.

– Я знаю, сколько дней я работаю, Татьяна. И в какой день будет эта дополнительная смена?

Татьяна закашлялась и отвернулась.

– Я буду работать в понедельник, среду, четверг… ну и в пятницу с семи до семи… – Татьяна помолчала и добавила очень тихо: – В ночную смену.

– Не расслышал. Что?

– Ночная смена. С семи вечера в пятницу до семи утра в субботу…

Должно быть, она поняла выражение его лица, потому что быстро добавила:

– Но я буду дома с Энтони в субботу, как всегда. И я знаю, что ты должен ездить в Юму, но вы