Сокровище - Трейси Вульф

один раз», – говорю я себе, берусь за свою платиновую нить и превращаюсь в горгулью, прежде чем войти в крепость. Если дела там пойдут скверно, у меня и моих друзей будет хотя бы та защита, которую может предоставить моя горгулья.

Когда мы подходим ближе к крепости, я вижу, что каждый фут ее фасада охраняет теневой гвардеец. Не знаю, что это – демонстрация силы или свидетельство серьезности угроз, раз она отрядила столько гвардейцев, чтобы охранять ее в собственном доме. В любом случае мне ее жалко.

Никто не должен так бояться в своем доме – ни за себя, ни за своего ребенка.

Я готовлюсь к худшему – что нас отведут в темницу, если мы не сможем договориться с гвардейцами. Но, должно быть, у них есть приказ искать нас, потому что, едва мы приближаемся к крепости, фиолетовые железные ворота тотчас распахиваются.

И навстречу нам выходит сама Королева Теней.

Она всматривается в наши лица, ища… не знаю чего. Возможно, свою дочь, хотя ей лучше, чем нам, известно, что Лореляй не может преодолеть барьер между мирами. Но думаю, материнская надежда умирает последней.

– Вы вернулись. – Ее голос стал более хриплым, чем прежде, глаза потемнели, а круги под ними стали заметнее. Надо думать, последние несколько дней были для нее такими же непростыми, как и для нас.

Мне не хочется жалеть ее. Ведь это она давным-давно заварила всю эту кашу, которая привела нас сюда. Если бы она не попыталась изменить законы природы, жизни и смерти, ничего бы не произошло. Но она это сделала, и теперь мы все расплачиваемся за ее решения.

Однако, даже зная это, я не могу не сочувствовать ее горю. Тем более что, когда она идет навстречу нам, я вдруг начинаю видеть, как сильно на нее давит эта тысяча с лишним лет.

– Лореляй? – спрашивает она, наконец остановившись перед нами. Ее взгляд при этом устремлен на Мекая, и я не могу понять, потому ли это, что она видит, в каком он состоянии, или потому, что она спрашивает его о своей дочери, поскольку в последние дни больше всего времени с ней проводил именно он.

Он напрягается, когда она подходит к нему ближе, но не отступает. Вместо этого он смотрит ей в глаза и говорит:

– С ней все в порядке.

Ее взгляд задерживается на нем на секунду, затем перемещается на меня.

– Вас ожидает угощение. Следуйте за мной.

Не произнеся больше ни слова, она поворачивается и идет по зигзагообразной дорожке, ведущей в крепость. Сегодня она идет медленно, как будто каждый шаг дается ей с трудом, что совсем не похоже на ее обычную скользящую походку – и у меня появляется такое чувство, будто она уже знает, что я потерпела неудачу и что ей никогда не увидеть вторую дочь.

– Прошу вас, угощайтесь, – говорит она несколько минут спустя, заведя нас в тронный зал. У ближайшей стены стоит стол, уставленный лучшими фруктами и выпечкой, какие только есть в Мире Теней. Все это выглядит восхитительно, но никто из нас даже не думает о том, чтобы последовать ее приглашению и поесть.

Заметив нашу сдержанность, она натянуто улыбается.

– Должна ли я расценить ваше нежелание угощаться как знак того, что праздника не будет?

– Прости, мне очень жаль, – отвечаю я, прикусив губу.

– Тебе жаль? – повторяет она. – И это все, что ты можешь сказать? Что тебе жаль?

Она машет рукой, и прекрасные фарфор, хрусталь и еда разлетаются во все стороны и, разбившись о стену, падают к нашим ногам.

– Ты явилась сюда. Ты предложила мне заключить сделку. Ты сказала мне, что сможешь освободить моих дочерей. И тебе хватило наглости вернуться и заявить, что ты просишь прощения и что тебе жаль? Твое извинение ничего не значит для меня! – рычит она. – И даже меньше, чем ничего.

Тени в углах зала начинают реагировать на возбуждение в ее голосе, извиваясь, клубясь и постепенно расползаясь по полу.

– Я понимаю… – начинаю я, но она обрывает меня рубящим взмахом руки.

– Ты ничего не понимаешь.

Тени вьются вокруг нас. И хотя они остаются тенями и не принимают форму каких-нибудь тварей, это не делает их менее устрашающими. Возможно, так они даже страшнее. У меня есть немалый опыт борьбы с теневыми тварями, но я понятия не имею, как отбиваться от этих бестелесных штук, ползающих вдоль краев стен.

Поэтому я делаю то единственное, что могу сделать в этой ситуации. Я не обращаю на них внимания и целиком сосредоточиваюсь на Королеве Теней. Что бы ни произошло, мои друзья прикроют меня.

– Прости, – повторяю я, протянув руку в мольбе. – Мы сделали все, что могли, но этого оказалось недостаточно.

Она с силой хлопает по мой руке, отбрасывая ее, и, когда наши ладони соприкасаются, татуировка на моем запястье начинает жечь меня, как огонь.

– Ты думаешь, благие намерения имеют какой-то вес? – визжит она, и звук ее голоса отдается от лилового мраморного пола и облицованных стеклом стен и превращает в лед кровь в моих жилах. – Думаешь, будто можешь просто выйти из сделки, которую мы заключили? Так дела не делаются, глупая девчонка.

Она поднимает руку и прижимает три пальца к собственной татуировке, знаменующей нашу магическую сделку, – не знаю, как такое возможно, но моя татуировка начинает жечь меня еще больнее.

Я смотрю на нее – потому что не могу иначе, – ожидая, что она прожгла мою плоть до самой кости, но нет. Она пузырится, как будто я пролила на нее кислоту, но не впечатывается в мое запястье глубже.

– Мы раздобыли то, что тебе нужно, – объясняю я. – Но у нас это отняли. Однако я доставила сюда другую ценную субстанцию. Возможно, ты сможешь обменять ее на то, что нужно, чтобы спасти твоих дочерей?

Я начинаю доставать из кармана флакон Небесного меда, но она, прищурившись, смотрит мне прямо в глаза. И раскидывает руки.

– Какую сделку ты хочешь заключить со мной, находясь в этой тюрьме?

– Мы могли бы тебе помочь, – предлагаю я, чувствуя, что в груди еще теплится слабая надежда. – Если ты вылечишь Мекая, я отдам тебе нечто ценное, что ты могла бы обменять на Небесную Росу.

– У. Тебя. Нет. Ничего. Что. Мне. Нужно. – Она выплевывает каждое из этих слов отдельно. – И все твои сделки ничего не стоят.

Мои глаза округляются.

– Но…

– Нет. Ты не выполнила свою часть сделки. Но все равно доставила его ко мне. Неужели ты действительно ожидала, что я выполню обещанное, хотя сама не