Евгений, Джек, Женечка - Ольга Горышина

— А я не останусь у тети Лены? — спрашивала Женечка озабоченно, сильнее сжимая мне руку.

— Нет, она будет приходить к нам, — успокаивала я дочь тихим голосом.

— А ты не будешь уходить?

— Иногда буду, — врала я.

— Пусть тогда папа будет с тетей Леной.

— Папа далеко.

— Пусть он приедет.

— Он не может приехать.

— Тогда ты не уходи…

Боже, она в бабушку, да?

— Маме нужно на работу, как папе. Но я еще целую неделю с тобой дома.

Для трехлетки неделя — это целая вечность, а в моем возрасте — двадцать лет, как один миг. Точно мы с Джеком только что расстались. Только вместо шапки новобранца и бритой башки, у него модная стрижка с зачесанной назад челкой.

— Какие гости… — шагнул к калитке Шланг.

Такой же длинный, но абсолютно лысый и с животиком. Вот они, двадцать лет… Бесследно не прошли.

— Надеялись, но не ждали.

Ждал ли Сомов, не знаю. Надеялся? Не думаю… Зачем? Топор он не положил. Хорошо хоть в футболке был, а не как приятель… По пояс! О чем я? Он такой же худой, как и прежде — через черную футболку ребра просвечивают… И одного нет — только из него была вылеплена не я… Увы или к счастью сейчас уже не поймешь.

— Я на пять минут, только поздравить. Вот…

Я протянула юбиляру пакет.

— Жене не показывай и гостям тоже, — попыталась прикрыть нервную улыбку шуткой.

— Ну… — Юрка стрельнул взглядом в сторону Джека, который продолжал стоять с топором в правой руке. — Гостей пока нет.

И сунул нос в пакет.

— Без сигар, извини… Не курю, — поджала я губы в новой улыбке.

— А пьешь? Крепкие напитки… — усмехнулся Шланг так же нервно, как и я.

— Бывает. Но сейчас нет. Сейчас я временно мать-одиночка, так что ничего крепче чая в рот не беру. Ладно… — я честно старалась не закусывать губы, но те сами легли под стучащие от страха зубы. — Хорошо отметить, а мы пойдем…

— И даже не представишь меня прекрасной даме?

Шланг присел подле моей дочки и протянул для знакомства руку.

— Юра.

— Дядя Юра, — исправила я.

— Ззз… — еня, — представилась моя дочка гордо, и Юрка тут же обернулся к Джеку.

— Он вон там…

— Это ее Женей зовут, — проговорила я слишком низким голосом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Позор, не справилась с волнением. Не удалось казаться бесстрастной.

— А… ну очень приятно. Ты похожа на маму. Знаешь это?

— Знаю, — ответила юная леди без всякого смущения.

Это мама и дяди вокруг краснели, додумывая всякое разное.

— Ну… Мы пойдем… — топталась я на месте, мысленно уже отступая к калитке.

— Ну хоть матери моей привет скажи… Мам! Иди сюда!

Юрка заорал так громко, что я вздрогнула, а дочка вообще прижалась к моей ноге, прямо к тому месту, где тряслась от волнения жилка.

Его мать не изменилась — просто стала копией его бабушки.

— Слава! Господи! Ты? — ахнула та, вытирая на ходу руки полотенцем.

Вот она, смена советских поколений! Какое счастье, что наши дети будут совершенно другими, хоть и похожими на нас внешне.

— Неужели из Москвы к нам прикатила?

Юрка приобнял мать.

— Размечталась… Много чести мне таких гостей принимать! Она теперь снова местный житель.

Как же не хотелось обсуждения этой темы тут… Хотя бы пока Джек держит в руках топор…

— Да, я здесь, тетя Света… На лето. Может, дольше… С детьми…

— Вы в Питер переехали?

— Только я… Временно. По работе. Ну… Я пошла…

И мне действительно хотелось свалить как можно быстрее из-под удивленных глаз тети Светы и свирепых глаз Джека. Ну и не хотелось портить праздничное настроение имениннику. А то еще шашлыки подгорят и гости расстроятся.

— Ты там… Давай все ж заходи… — Шланг шагнул к калитке, чтобы побыть джентльменом. — У нас есть кому за детьми приглядеть… Слав, ну я серьезно… Как-то не по-человечески получается… Мы тут все, а ты там… Одна…

— Я с детьми… Не одна.

У меня зазвонил телефон. Кто говорит? Слон! Мне нужно слоновье терпение и дубовая кожа, чтобы вынести этих якобы друзей детства. Звонила наша будущая няня. Спрашивала, вышли ли мы уже.

— Да не проблема. Иди, конечно, в магазин.

Действительно обеденный перерыв почти. Быстро отвыкаешь от закрытия магазинов на обед. Особенно, когда режим у ребенка из-за переезда сбился. Дочка подскочила в шесть утра и в одиннадцать завалилась спать.

— Мы подойдем через полчасика. Все хорошо. Ярослав через час только вернется, не раньше. И Алиса мне позвонит. Если что, подождет у них меня… Нет, не нужно ничего к чаю. Я Женю только что покормила. Ничего не надо. Хорошо, клубнику ей можно… Правда, ее уже земляникой с утра накормили. Давай, до встречи…

— Не пойдем к тете Лене? — подняла на меня глаза дочка.

И открыла ящик пандоры. Юрка тут же схватил ее за руку.

— Пошли я тебя с девочкой Варей познакомлю.

Я осталась у калитки одна, с телефоном в руках. Молчащим.

— Так и будешь стоять? — подал голос Джек.

— Предлагаешь вместе дрова поколоть? — попыталась я пошутить омертвевшими губами.

Вместе мы с ним дрова только ломали.

— Вместе не получится. Топор один, — ответил он серьезно.

— Ну… Тогда сам коли, что поделаешь…

И глаз не отвести, как приклеились. Ну почему ты не изменился? Точно замариновали тебя! Или ты как сыр в масле катался в семье… Что ж ты от такой хорошей жены сбежал? И от моря… И солнца!

— Под рукой не стой тогда…

И я отошла. От него. На безопасное расстояние. И пошла по дорожке к дому. Старому, лишь внешне подлатанному. Завернула за угол, и Женя тут же вырвалась от незнакомого дядьки и прижалась к моим ногам.