Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Ари всё будет хорошо. Черта с два я позволил бы какому-нибудь врачу или медсестре прикоснуться ко мне, не зная, что с ней. Маму Ари всё ещё осматривают, но, насколько мне известно, с ней всё обошлось. Ничего серьёзного.

Колено нервно дергается. Каждая секунда тянется невыносимо долго, я постоянно проверяю часы, словно от этого время пойдет быстрее.

Кейн обрывает мне телефон сообщениями, поэтому я его выключаю. Так сильно сжимаю боковую кнопку, что аппарат вырубается за считанные секунды, и запихиваю его обратно в карман.

Не могу думать. Не могу двигаться. Я даже, блядь, дышать не могу, потому что не держу ее в объятиях, не вижу, как сияют глаза, которые я так люблю.

Я знал, что Ари влюбилась в меня при первой встрече… а теперь она — всё, о чем я думаю. С момента пробуждения и до секунды, когда засыпаю, я вижу только ее.

Я сожгу весь мир дотла, если она умрет.

Без нее нет меня.

Она укутала мою жалкую, почерневшую душу своими крыльями.

И пути назад уже нет.

От хлопка по плечу я вздрагиваю и вскакиваю со стула так, будто от этого зависит жизнь.

Оборачиваюсь и вижу врача-травматолога, который занимается Ари.

Его лицо ничего не выражает.

За холодным взглядом — пустота, и я, блядь, не могу понять, какими будут его следующие слова.

Сердце колотится, и чем дольше он молчит с этим каменным выражением лица, тем сильнее меня разрывает изнутри.

— Мистер Райдер. — Его голос лишен эмоций.

— Скажите, что она жива. — Я требую ответа, без которого не смогу жить дальше.

— Она жива. — Его тон четкий и лаконичный, будто он намеренно проговаривает каждое слово, чтобы убедиться, что я всё понял.

Когда он это произносит, всё мое тело накрывает облегчением. Я тяжело выдыхаю и расслабляю плечи.

— Она сможет полностью восстановиться, хотя мы не знаем, когда она очнется. Может, через несколько часов, а может, и дней.

— Дней?

Он кивает.

— Мне нужно ее увидеть. Прямо сейчас. — Делаю шаг вперед, направляясь к палате, где видел ее в последний раз. Плевать, если он попытается меня остановить. Никто не помешает мне быть рядом с ней и нашим малышом.

Он хватает меня за руку. Я напрягаю бицепс и смотрю на него убийственным взглядом.

Если он думает...

— Она не в палате, мистер Райдер. — Он отпускает мою руку, а я вскидываю бровь.

— В каком, блядь, смысле? — рычу.

— Она всё еще в операционной… она… — Он прочищает горло и смягчает тон, наконец-то проявляя хоть какие-то эмоции, а я внутренне сжимаюсь.

Он же не имеет в виду, что…

— Ребёнка спасти не удалось. Слишком большая кровопотеря. Сейчас она в операционной… нам нужно извлечь вашего сына. М-мне очень жаль. Примите мои соболезнования.

Каждое слово, слетающее с его губ, словно лезвие, режет меня глубже, чем любые шрамы на моем теле… повергая в шок. Я не могу подобрать ни единого слова, яростно свожу брови, пока звуки больницы медленно затухают. Тру виски, качая головой.

Мой сын… У меня мальчик.

— Его больше нет? — выдавливаю из себя, пытаясь сглотнуть подступающий к горлу ком.

Я дышу, но такое чувство, словно только что умер.

* * *

Телефон вибрирует в кармане, заставляя воспоминание рассеяться так же быстро, как оно всплыло. Выпрямляюсь, подаваясь вперед, и отрываю взгляд от Ангелочка.

После того как всё полетело к чертям, я взял отпуск. У меня еще есть немного времени до возвращения к командировкам, долгим рабочим дням и миссиям.

Я сделал это впервые… впервые за много лет взял отпуск. Работа всегда была моим единственным приоритетом, но теперь всё изменилось.

Достаю телефон и вижу сообщения от команды. Групповой чат снова разрывается, и если это не прекращается, значит, новости плохие. Делаю глубокий вдох, прежде чем открыть сообщения.

Рукер:

Извини, что вот так прерываю отпуск, но адмирал Рейвенмор требует, чтобы все «Палачи» вышли на видеосвязь прямо сейчас. Это важно.

Дерьмо.

* * *

Я открываю ноутбук в гостиной Ари. Ставлю тонкий черный корпус на деревянный журнальный столик. Ее дом — одноэтажный коттедж в нескольких милях от моего. Я помог ей перевезти вещи, хоть и настаивал, чтобы она осталась у меня. В последнее время мой Ангелок стала такой хрупкой, что мне порой страшно даже дотронуться до неё, будто одно неверное касание может вызвать у неё приступ тревоги. Я не хочу давить на неё сильнее, чем она способна выдержать. Не раньше, чем она сама будет готова. Хотя внутри меня всё рвётся от желания чувствовать её так, как мне хочется.

Я готов поглощать ее каждый день и каждую ночь, но не могу себя заставить. Мой способ любить ее в спальне не изменился, и я знаю, что она не готова.

Поэтому буду терпеливо ждать, пока не придет время.

Я подключаюсь к групповому звонку, где все уже ждут.

Адмирал Рейвенмор, Рукер, Кейн и Лопес сидят по домам, у каждого на фоне разная обстановка.

Адмирал Рейвенмор берет слово первым:

— Жнец, мы рады видеть, что ты в порядке. Мои соболезнования.

Я стискиваю зубы, и внутри всё чернеет от гнева. Он ни разу не позвонил и не написал мне лично, чтобы выразить хоть каплю сочувствия. Его волнует только то, жив ли я и готов ли вернуться к работе.

Опускаю взгляд на столик и беру стакан с виски, который налил себе перед тем, как присоединиться к звонку. Делаю глоток, кивнув в ответ.

— Как Ари? — спрашивает Кейн.

Брови ползут вверх при упоминании имени моей девочки, и мне уже хочется перерезать пару глоток.

Смотрю на Кейна через экран; ему не терпится узнать ответ, он ерзает на стуле.

— Держится как может. — Отвожу взгляд от экрана, хрустя костяшками пальцев. — Я не хочу об этом говорить. Пожалуйста, уважайте нашу личную жизнь, — требую жестко.

— Ни слова больше, — перебивает адмирал.

Кейн меняется в лице. Думает, я не замечаю… но я всё вижу.

— Что ж, парни, я собрал вас сегодня, потому что нам поступают угрозы. Чрезвычайно опасные, неминуемые угрозы, такие, к которым ВМС не могут относиться легкомысленно. И которые президент Соединённых Штатов воспринимает предельно серьёзно. Информация засекречена, и у вас есть особый допуск к ней, потому что это напрямую касается всей вашей команды, — говорит адмирал Рейвенмор. — Помните ту миссию в ночь, когда погиб Пол?

Мы киваем.

— Да, сэр, — отзывается Рукер.

— Самый разыскиваемый человек из списка террористов, который сбежал в ту ночь, вернулся по наши души.

Я замираю в кресле.

— Какого хуя?