Побочный эффект мести - Елена Валерьева

"Может, ты правда плохая мать. Бросила семью — это он всем так сказал. Убила ребенка. Теперь ещё и вляпалась в историю с Димой. Сколько можно?" Я не заметила, как по щекам потекли слёзы. Первый прохожий, наверное, подумал, что я просто усталая женщина, дошедшая до нервного срыва. Я не знала, сколько так сидела. Минуты, час? Время растянулось. В какой-то момент внутри что-то щёлкнуло. Как будто упал последний предохранитель."Я устала", — честно призналась себе. — "Устала воевать. Устала доказывать. Может, он и правда победил. Может, проще… сдаться".Кадрами всплывали девочки: Наташка, бегущая ко мне с рисунком; Лера, гордо несущая дневник с пятёркой; их улыбки, смех, детские ссоры. И тут же — их же в другом интерьере: дорогая квартира Руслана, новые игрушки, «правильная» мачеха на каблуках, он, красивый, успешный. И я — где-то на периферии, приходящая «в гости». От этого образа стало так тошно, что меня едва не стошнило прямо на остановке. Я встала. Провела ладонями по лицу, стирая слёзы, как размазавшуюся тушь."Нет", — сказала себе. — "Сдаться не получится. У меня нет на это права".Но сил всё равно не было. Я сделала несколько шагов куда-то, не понимая, в какую сторону иду. В груди тяжело стучало сердце, в ушах звенело, ноги подкашивались. — Марина! Голос я узнала сразу. И захотела одновременно разрыдаться и убежать. Я обернулась. Он стоял в нескольких метрах от меня, чуть запыхавшийся, с папкой под мышкой. Серые глаза — тревожные, настороженные. Дима. — Не подходи, — хрипло сказала я. — Пожалуйста. Он всё равно подошёл, но остановился на расстоянии вытянутой руки. — Лена мне позвонила, — тихо сказал он. — Сказала, что ты была у Руслана и вышла оттуда, как… — он запнулся, подбирая слово, — как не ты. Я искал тебя по округе. Я усмехнулась сквозь слёзы. — Какая трогательная забота, — горько произнесла. — Новая серия сериала «месть по любви»?Он сжал челюсти. — Сейчас не время для сарказма, Марина, — сказал. — Что он тебе сказал? Я чуть не расхохоталась. Что — сказал? — Всё, что мог, — устало ответила. — Про аборт. Про то, что я сумасшедшая. Про то, что заберет детей. Про то, что ты — трус, который сбежал, когда понял, что не сможет довести свою маленькую войну до конца. В общем, комплименты посыпались. Я увидела, как у Димы на скулах заиграли мышцы. — Я так и думал, что он пойдёт в лоб, — тихо сказал он. — Марина… — он сделал шаг ближе. — Посмотри на меня, пожалуйста. Я нехотя подняла глаза. — Ты не обязана мне верить, — сказал он. — Ты имеешь право злиться, ненавидеть, посылать меня. Но одно я всё же скажу, хочешь ты этого или нет: Руслан больше не сможет забрать девочек. Никогда. — Ты не судья, — устало ответила я. — И не Господь Бог. Ты не можешь… Он поднял папку. — Нет, — перебил он. — Я не Бог. Я — адвокат, который много лет собирал на него дерьмо. И, кажется, настал момент его вылить. До дна. В его глазах не было привычной иронии. Только ледяная решимость. Я вдруг почувствовала: внутри что-то едва заметно дрогнуло. Как будто в груде обломков зашевелился какой-то крошечный, но живой корешок. — Пойдём, — сказал он. — Я всё тебе покажу. И если после этого ты всё равно скажешь «я сдаюсь» — тогда я отойду. Но не раньше. Я посмотрела на его руку, протянутую ко мне — не настойчиво, а как предложение. И, сама не понимая почему, сделала шаг ему навстречу."Может, это и есть мой личный ад", — подумала я. — "И, может, единственный способ пройти его — не одной".

Глава 21. Дима

Я привёл её не к себе в офис и не в кафе. Я привёл её туда, где всё началось и где, возможно, должно было закончиться: в мой старый рабочий кабинет — не тот, где мы впервые встретились с Мариной, а маленькую комнатку на чердаке бизнес-центра. — Здесь я когда-то начинал, — сказал я, открывая дверь ржавым ключом. — Думал, что смогу изменить мир. В итоге… — усмехнулся. — Скопил папку на одного конкретного урода. Комната была пыльной. Я сюда почти не заходил последние годы. Стол, два стула, старый шкаф, на подоконнике — мёртвое растение. Но здесь было тихо и… безопасно. Никто не подслушивал, никто не смотрел. Марина села на стул, сложив руки на коленях. Лицо по-прежнему было бледным, глаза — покрасневшими, но в них появилась какая-то собранность. Я положил перед ней папку. Ту самую, «Гордеев». — Здесь всё, — сказал я. — То, чем я занимался последние годы. И особенно — последние месяцы. Ты хотела знать, что я скрываю. Смотри.

Она нерешительно открыла папку. Сверху лежали копии договоров: логотипы ресторана Руслана, подписи, печати. — Это что? — глухо спросила она. — Фиктивные договоры поставки, — ответил я. — Руслан оформлял закупки продуктов и оборудования на липовые фирмы. На деле часть товара шла налево, часть вообще не закупалась. Деньги растворялись на офшорных счетах. Перелистнула дальше. Там — банковские выписки. — Переводы в офшоры, — продолжил я. — Кипр, Виргинские острова. Имена подставных директоров. Эти ребята уже дали показания, что действовали по его указке. Она молча читала. Я видел, как у неё дрожат ресницы. Здесь, — указал я на следующий раздел, — откаты чиновникам. Его «инвесторша» — не просто вдова. Она проводник к нужным людям. Через неё шли деньги за разрешения, согласования, лицензии. Всё чисто… на первый взгляд. Но у меня есть аудиозаписи и переписка, которые ясно показывают, что это взятки.

Марина перелистывала страницы, как будто читала чужой криминальный роман. — А это? — она достала несколько фотографий. Руслан с какими-то мужчинами в дорогом ресторане. Рядом — незнакомые лица, но по взгляду, по позам было понятно: не филантропы. — Связи с криминалом, — сказал я. — Некогда «уважаемые бизнесмены», в прошлом — люди, которые решали вопросы не только деньгами. Руслан через них решал свои проблемы с конкурентами. Это показания одного бывшего партнёра, который теперь под госзащитой. Мы с ним долго работали. Он много чего рассказал. Потом она дошла до раздела, который я откладывал напоследок. Свежие распечатки: его последнее ходатайство об ограничении её прав, подкреплённое фальшивыми заявлениями «соседей», заказанные психиатрические заключения «экспертов», готовых за деньги написать что угодно. Марина смотрела на эти листы особенно долго. — Это… — голос сорвался. — Это он сейчас готовит против меня? — Да, — кивнул я. — Ещё не подал официально, но это — черновики. У меня есть люди в его окружении. Они слили мне всё. Он не остановится, Марина. У него нет тормозов. Для него ты — слабое звено. Он считает, что, добив