Невеста с гаечным ключом - Лея Кейн

концентрации и терпения. Погрузившись в недра корабельных коммуникаций, я начала кропотливый процесс налаживания энергоснабжения. Сеть проводов напоминала запутанный клубок змей, безжизненно обвившихся вокруг искореженных панелей. Стараясь не касаться оголенных контактов, я осторожно прокладывала временные кабели от внешнего генератора, обходя поврежденные участки.

Первым делом я реанимировала главный распределительный щит. Закопченный и исцарапанный, он выглядел безнадежно мертвым. Однако, тщательно изучив схемы корабельной документации и отыскав обгоревшие предохранители, я начала заменять их новыми. Щелчок переключателя — и тусклый свет оживил приборную панель. Каждый успешно подключенный участок стал отзываться слабым гулом, вселяя в меня робкую надежду.

Следующим этапом стало восстановление системы освещения. Лампы вспыхивали одна за другой, рассеивая мрак коридоров. Корабль словно просыпался ото сна. И принц, наблюдавший за моими манипуляциями, казалось, начал в меня верить.

Наконец, ближе к ночи я добралась до системы жизнеобеспечения и вентиляции. Запустив резервные генераторы, я с облегчением почувствовала, как по кораблю потянулся свежий воздух. Работа была далека от завершения, но первый шаг был сделан. «Странник» подавал признаки жизни, а значит не за горами мое бегство с этой проклятой планеты.

— Много еще работы? — с нетерпением спросил Арриан, когда я сидела возле поврежденных энергоблоков со словарем в обнимку и пыталась перевести инструкцию.

— Много, — не стала я его обманывать. — Но вы можете несколько ускорить процесс, если поможете мне с чтением документов. Сейчас важно провести диагностику двигателей, проверить целостность топливных баков и магистралей. А я даже в машинное отделение попасть не могу. Потому что на корабле все в сплошных кодах и шифрах.

— Я тебе ничем не помогу, — ответил принц, не удосужившись заглянуть в инструкцию. — Я не пилот. И никогда раньше не управлял кораблями, а экзамен по пилотированию, который сдавал в старшей школе, провалил. Доступа к машинному отделению у меня тоже нет. У вас здесь станция ремонта или цирк? Должен же быть у вас в арсенале какой-нибудь универсальный декодер.

— Он есть, — тяжко вздохнула я и извлекла из ящика с инструментами пожелтевший от времени прибор с исцарапанным корпусом, стертыми кнопками и давно сломанной антенной, замененной на кусок проволоки. — Вот. Наше секретное оружие. Попробуйте.

— Это же артефакт.

— А я вам про что? Он использовался еще до того, как Кластер начал штамповать свои корабли как печенье. Он может взломать разве что замок на мусорном баке.

— Лучше бы ты нашла нам другой корабль, — ругнулся принц.

— А этот вы бросили бы здесь? Вы же в курсе, что подставили бы всех моих друзей?

— Я их и так подставлю, когда сбегу. И ты, кстати, тоже, — приземлил он меня, отчего я вновь почувствовала себя предательницей.

Его слова резанули больнее скальпеля. Я знала это с самого начала, но услышать подобное в лоб… Мне будто колючки в глотку засунули. В груди похолодело, а руки замерли над покореженным блоком питания. Ведь, соглашаясь на сделку, я знала, кого ввязалась спасать. Принца, привыкшего к власти и привилегиям, которому плевать было на жизни тех, кто его окружает.

Внутри меня все скребло и царапало, словно стая голодных крыс грызла мои внутренности. Предательство. Вот как это называется. И самое обидное, что предала я прежде всего саму себя. Позволила втянуть себя в эту авантюру, поверив в иллюзорные мечты о свободе.

— Пожалуй, на сегодня достаточно, — решила я, убрала инструменты и встала, отряхнувшись. — Это был трудный день. Мы все устали.

— Вы почти ничего не сделали!

— Вы видите других желающих чинить ваш корабль? — огрызнулась я. — Мы не ваши слуги, ваше высочество. И будь у нас другой Владыка, мы даже не оказались бы в подчинении Кластера.

— Верно. Вы не слуги. Вы — рабы, — напомнил он мне мое место и зашагал в свою каюту. — Я останусь ночевать здесь.

Рабы…

Какое емкое и точное слово.

Он ведь прав, трижды дери его космическим жезлом! Пусть Арриан Левант — избалованный мальчишка, привыкший получать все на блюдечке с золотой каемочкой, но он был прав.

Мы все здесь — рабы, прикованные цепями долгов, обстоятельств и немощности. Рабы системы, которая нас пожирала. И так будет до тех пор, пока я и мне подобные трусы убегают от проблем, а не решают их…

В ангаре уже никого не было, когда я покинула корабль. Парни сидели у догорающего костра и грызли нечто похожее на печеную картошку. Один уголек оставили и для меня, хотя я все еще была сыта.

— Тяжелый день, да? — устало произнес Райнер, встретив меня мимолетной улыбкой. — А ты, кажется, подружилась с этим Аррианом Левантом, — заметил он не то с завистью, не то с обидой, не то с ревностью.

— Ты не представляешь, насколько, — проворчала я, усаживаясь рядом. — Если честно, я уже сомневаюсь, стоит ли овчинка выделки. Мы рискуем всем ради человека, который считает нас расходным материалом.

— Я уже давно не строю иллюзий. Просто делаю свою работу. А что будет дальше — увидим. В любом случае лучше попытаться, чем просто смириться и сдохнуть на этой помойке. Может, Лагранж не так уж глуп. Отремонтируем имперский лайнер, вернем принца домой, получим награду и заживем. Того и гляди, с самой Валгаллы к нам гости пожалуют.

— Это так ты не строишь иллюзий? — усмехнулась я, толкнув его в плечо.

В отблесках огня лицо Райнера казалось особенно мужественным. В нем не было ни грамма той аристократической холености, что так раздражала меня в принце. Райнер был из тех, кого называют «соль земли». Крепкий, надежный, с немного грубоватыми руками, привыкшими к тяжелой работе. Его каштановые волосы всегда были слегка взъерошены, а взгляд серых глаз — одновременно ироничным и добрым. Он не был красавцем в общепринятом смысле, но в нем чувствовалась какая-то притягательная сила, человечность, которой так не хватало в окружающем мире.

Что меня особенно цепляло в Райнере, так это его умение находить выход, даже когда все вокруг катится в тартарары. Он никогда не ныл, а просто брал и делал то, что должен.

Конечно, у него были свои недостатки. Порой он был слишком прямолинейным и резким, не всегда задумывался о чувствах других. Но я знала, что за этой внешней грубостью скрывается доброе и отзывчивое сердце. Он всегда был готов прийти на помощь, поддержать в трудную минуту. И это, пожалуй, было самое ценное в нашей дружбе.