Чего бы это ни стоило - Анна Хаккетт

так знаю ответ. Никто. Я прямо вижу её: одну, в какой-нибудь дерьмовой квартире или гостиничном номере, как она сама смывает кровь со своей кожи и зашивает раны.

Челюсть сжимается. С этим покончено.

Если она пострадает, присматривать за ней буду я. Изучив порез, я решил, что нужен медицинский клей. Достаю его из набора, откручиваю колпачок и аккуратно запечатываю рану. Пока я работаю, она смотрит куда-то мне за плечо.

Я выпрямляюсь. — Теперь у нас одинаковые ранения.

Её взгляд стреляет в сторону моего плеча, будто она может увидеть повязку сквозь ткань рубашки. — Сомневаюсь, что я задела что-то жизненно важное в твоем плече.

Я упираюсь руками в столешницу по обе стороны от её бедер и наклоняюсь к ней. — Потому что ты на самом деле не хотела меня убивать.

В её больших карих глазах что-то мелькает. — Только потому, что ты быстро двигаешься.

Я протягиваю руку и касаюсь её волос. Шелковистые. Она напрягается, словно готова спрыгнуть с острова и пуститься наутек.

— Даже не думай о побеге, Ларк. Я поймаю тебя. — Я вкладываю в эти слова всю тяжесть своего обещания.

Она вздрагивает и молчит.

В кармане вибрирует телефон. Вижу имя Нэша и подношу трубку к уху. — Я слушаю.

— Нашел её? — спрашивает он.

— Да. Она в порядке, несмотря на свои сомнительные методы принятия решений.

Она бросает на меня возмущенный взгляд и беззвучно произносит: — Пошел ты.

— Смотри, чтобы она тебя не прикончила. Позже отчитаешься.

— Спокойной ночи, Нэш. — Я убираю телефон в карман. — Еще раны есть?

— Нет.

— Хорошо. — Я подхватил её на руки, снимая с острова.

Она хватается за мои плечи, отпускает, а затем вцепляется снова. Я опускаюсь на диван, усаживаю её рядом и накидываю плед на её голые плечи.

Затем я беру папку, лежавшую на кофейном столике, и кладу ей на колени.

Она смотрит на неё так, будто это живая змея.

— Это моё досье на Эда. — Я вздыхаю. — Я тоже сначала не хотел в это верить. Были подозрения, мелочи, которые не сходились. Я знал, что он уезжает в поездки, и видел, каким взвинченным он возвращался. Долгое время я это игнорировал, ведь он умел заметать следы.

Она долго молчит, затем сглатывает. — Он называл их своим «маленьким отпуском». — Она закрывает глаза. — Я знала, что что-то не так, я чувствовала это, но закрывала глаза. — Она открывает глаза и встречается со мной взглядом. — Он возвращался… другим.

— Я не верил в это до последнего. Но потом я отследил все его убийства, за последние десять лет.

— Боже, — шепчет она.

— Его знали как «Убийцу с красной лентой». Он оставлял красные ленты на запястьях своих жертв.

Она вздрагивает всем телом.

— Я здесь, Ларк. — Я накрываю её ладонь своей. Её пальцы ледяные. — Мы разберемся с этим вместе. Я хочу, чтобы ты поняла, почему мне пришлось его убить. — Я на мгновение умолкаю. — Почему я хотел, чтобы его не стало.

Она смотрит на меня, застыв и затаив дыхание. — Чтобы он больше никому не причинил вреда.

— Чтобы он не причинил вреда тебе. Я убил его, чтобы ты была в безопасности.

На её лице отражается шок, она резко втягивает воздух.

Я сжимаю её руки поверх папки. — Я не мог рисковать. Не мог допустить, чтобы он потерял последние остатки души и навредил тебе.

ГЛАВА 12

Ларк

Я вцепляюсь в папку, сердце безумно колотится.

Я чувствую жар, исходящий от Бастиана. Он сидит рядом — надежный, непоколебимый, он наблюдает за мной.

Поддерживает меня.

Я подавляю несвойственное мне желание прикусить губу. Я приучила себя не показывать свои истинные чувства никому.

Хороший наемный убийца никогда не выдает себя.

Я игнорирую голос Эда в своей голове. У меня никогда не было никого, кто поддерживал бы меня так, будто я ему действительно небезразлична.

Эд заботился обо мне по-своему, но, пока я росла, он с той же вероятностью мог заставить меня бежать пять миль под проливным дождем, или изнурять бесконечными боевыми связками, или отправить в лес с одной бутылкой воды и ножом, чтобы я выживала там три дня в одиночестве.

Он никогда не обнимал меня и не прогонял мои ночные кошмары.

Я сглатываю.

Я заставляю себя открыть папку.

Внутри пачка бумаг. Полицейские отчеты, пометки, сделанные от руки. И, что еще хуже, фотографии.

Там кровь. Так много крови.

Моя рука дергается и Бастиан накрывает ее своей ладонью. Это мой спасательный круг.

Я перелистываю страницы, читая имена жертв. Молодая пара, едва обручились, им было слегка за двадцать. Убиты восемнадцать месяцев назад.

Нет.

Счастливая супружеская пара, праздновавшая тридцатую годовщину свадьбы. Это убийство произошло два года назад.

У всех на запястьях были завязаны красные ленты. Пресса прозвала его «Убийца с красной лентой».

Я листаю дальше, в животе завязывается тугой узел. Семья. Мое сердце замирает. Двое детей, их тоже убили, они были в отпуске на побережье.

Дети были лишь подростками.

Желчь подступает к горлу. Я вскакиваю, папка с хлопком падает на ковер.

Я бегу в ванную, падаю на колени, и меня мучительно рвет в унитаз.

Жадно хватая ртом воздух, я опускаю голову. Я чувствую Бастиана за спиной и секунду спустя его руки смыкаются вокруг меня, я вздрагиваю.

— Ш-ш-ш, я здесь. — Его мощное тело окутывает меня, он убирает волосы с моего лица.

И тогда я делаю то, чего никогда не делала. Я прижимаюсь к нему и позволяю ему держать меня.

Желудок снова сводит судорогой. Я склоняюсь над унитазом и меня снова выворачивает.

Эд, человек, которого я боготворила, был монстром. Он убивал детей. Он делал с семьями то же самое, что когда-то сделали с моей.

Внутри меня всё кричит. Та испуганная маленькая девочка кричит во весь голос.

Наконец, всё заканчивается. Желудок пуст, я выжата как лимон. Опустошена.

Бастиан поднимает меня с кафельного пола, усаживает меня на край раковины и наливает стакан воды. — Прополощи рот.

Я подчиняюсь и он протягивает мне новую зубную щетку. На автомате, я чищу зубы и слышу, как за моей спиной шумит слив воды.

Подняв голову, я смотрю на себя в зеркало. Кожа белая как полотно, глаза огромные, темные, полные ужаса.

Он снова кутает меня