Развод. Месть по-королевски - Милана Усманова

– Хорошо, – согласилась я. – Пойдём.

– Ура! – Катя захлопала в ладоши. – Встречаемся у театра в половине седьмого. И оденься красиво, это всё-таки Малый!

Я кивнула, улыбнувшись, и вернулась к работе.

Вернувшись домой, задумалась о том, а что надеть? В моём гардеробе было несколько хороших нарядов, оставшихся от прежней жизни, подберу что-нибудь из них. В итоге выбрала простое чёрное платье до колена, неброские туфли на невысоком каблуке и тонкий кардиган.

В зеркале на меня смотрела незнакомая женщина. Не жена Константина Романова в дизайнерском наряде за полмиллиона. Не программист в привычных джинсах и свитере. Просто Арина, идущая в театр с коллегой. Возможно, мы станем подругами.

Подругами? Это слово звучало непривычно. Когда у меня в последний раз была подруга? В универе, Поля Николаева, но наши пути давным-давно разошлись.

Спектакль оказался потрясающим. Я сидела в красном кресле партера и впервые за много лет полностью отключилась от мыслей о коде, о проблемах, о прошлом. Существовали только актёры на сцене, их голоса, эмоции, история трёх сестёр, мечтающих о Москве.

– Ну как? – спросила Катя на антракте.

– Невероятно, – честно ответила я. – Я забыла, какое это удовольствие просто смотреть и чувствовать.

– То-то же! Как закончится спектакль, давай попьём вкусный кофе? Я знаю отличное местечко рядом. Расскажешь мне о своей прежней жизни, если это, конечно, не секрет.

Я напряглась, и Катя сразу это почувствовала:

– Извини, не хотела лезть в душу. Просто интересно, откуда у тебя такая грусть в глазах.

Грусть в глазах. Неужели это так заметно?

– Всё нормально, – улыбнулась я. – Просто период переосмысления.

После спектакля мы пошли в маленькое кафе неподалёку от театра. Катя заказала капучино, я зелёный чай. И неожиданно для себя начала рассказывать. Не всё, конечно. Но о браке, который оказался ошибкой. О том, как трудно начинать жизнь заново. О том, что работа в TechDrive стала для меня спасением.

– А детей у тебя нет? – осторожно спросила Катя.

– Нет, – я покачала головой. – Всё время откладывали на потом. То работа, то не время, то ещё что-нибудь. А потом стало поздно.

– Ну почему поздно? Тебе же не сорок ещё.

– Тридцать два.

– Во-от! Куча времени впереди. Найдёшь нормального мужика, родишь детишек. Главное – не торопиться и не повторять старых ошибок.

Мы разговаривали до полуночи. О театре, о жизни, о мужчинах, о мечтах. Обычный женский разговор, но для меня он был откровением. Я поняла, как мне не хватало именно этого – простого человеческого общения, дружбы, возможности поделиться мыслями.

Домой я возвращалась на такси и, глядя в окно на ночную Москву, увидела её другой, не сырой и холодной, а радушной и доброй. Или это я изменилась?

Дома заварила чай, села у окна. Внизу горели фонари, изредка проезжали машины. Тишина и покой.

Я думала о том, как быстро меняется жизнь. Ещё месяц назад я была женой миллионера, жила в роскошной квартире и считала свою жизнь стабильной и предсказуемой. Теперь я наёмный консультант в IT-компании, живу в корпоративной квартире и хожу в театр с коллегой.

И такие перемены, как это ни странно, были мне по душе.

***

Интерлюдия

Виктор Андреевич Зотов прилетел в Москву рейсом из Сан-Франциско в понедельник утром. Сорокапятилетний мужчина с седеющими висками и проницательными тёмными глазами, он провёл последние десять лет в Кремниевой долине, работая техническим директором в стартапах, которые впоследствии покупали Google и Microsoft за сотни миллионов долларов.

Константин Романов встречал его лично в аэропорту Домодедово. В дорогом Maybach они ехали по утренней Москве, и Константин излагал масштабы предстоящих задач.

– Виктор Андреевич, я не буду скрывать – ситуация критическая. До IPO шесть недель, система даёт сбои, команда деморализована. Мне нужен человек, который сможет навести порядок.

Зотов молчал, изучая за окном город, в который вернулся после долгого отсутствия. Предложение Романова было щедрым – двести пятьдесят тысяч долларов в год плюс пакет акций. В Долине он получал больше, но там и конкуренция была жёстче.

– Расскажите о системе подробнее, мне обрисовали лишь общие черты, – попросил он. – Кто архитектор? Когда началась разработка?

Константин на секунду замялся:

– Разработка велась в течение восьми лет. Создатель… в настоящее время в компании не работает.

– То есть?

– Уволился недавно. Но документация полная, команда в курсе всех процессов.

Зотов многозначительно хмыкнул. В его практике такие ситуации обычно означали проблемы.

В офисе "Romanov Motors" его провели в просторный кабинет с панорамными окнами и мощным компьютером. Илья Семёнов, бывший и.о. технического директора, не скрывал своего облегчения и радостно улыбался.

– Слава богу, что вы приехали, – честно признался он. – Я уже не знал, что делать. Каждый день новые проблемы.

– Покажите архитектуру системы, – попросил Зотов.

Следующие два часа он изучал код "Хроноса". На первый взгляд всё выглядело довольно просто: монолитная архитектура, написанная профессионально, некоторые решения вызывали уважение – автор явно был высококлассным специалистом. Но кое-что настораживало, но пока он не мог понять, что именно.

– Илья, – позвал он Семёнова. – А почему здесь используется синхронная обработка запросов? И почему кэширование реализовано только на одном уровне?

– Не знаю, – честно признался программист. – Арина Михайловна так спроектировала. Я не задавался вопросом "почему".

– Арина Михайловна – это архитектор?

– Да. Арина Михайловна Романова. Бывшая жена Константина Георгиевича.

Зотов поднял брови. Ситуация прояснялась. Семейный конфликт, уход ключевого специалиста, попытка замазать проблемы наймом дорогого эксперта.

– А где сейчас Арина Михайловна?

– Не знаю. После развода пропала. Говорят, уехала из Москвы.

В среду система дала первый серьёзный сбой. Модуль интеграции с банковскими API завис под нагрузкой, обработка платежей остановилась на два часа. Клиенты засыпали техподдержку жалобами.

– Константин Георгиевич, – сказал он, заходя в кабинет директора. – У нас проблема. Серьёзная.

– Что именно?

– Система не рассчитана на текущую нагрузку. Грубо говоря, то, что прекрасно работало для сотни клиентов, скрипит на тысяче. Архитектурные ограничения.

– Вы можете это исправить?

Зотов помолчал, выбирая слова:

– Технически да. Но это потребует кардинальной переработки. Минимум полгода работы.

Лицо Константина побледнело:

– У нас нет столько времени. У нас шесть недель до IPO.

– Тогда могу предложить только временные решения. Заплатки. Но это риск – система может рухнуть в любой момент.

– Делайте что можете.

В пятницу произошёл второй сбой. На этот раз пострадал модуль отчётности, ключевая функция для крупных клиентов. Зотов понимал, что латает дыры в тонущем корабле.

Вечером он засел в кабинете, чтобы куда внимательнее разобрать код, буквально на атомы. И чем дольше изучал, тем больше убеждался – это была работа выдающегося программиста. Элегантная,