По ту сторону льда - Татьяна Минаева

Ваня лег на бок и прижал Марину к себе. Тело ее все еще отзывалось дрожью, влажная кожа была мягкой, словно бархат. Она привалилась к нему, закрыла глаза, сглотнула и шумно выдохнула. Обняла его – сильного и большого, чувствуя, что от всей бури вспорхнувших в ней чувств и эмоций готова расплакаться. От него исходила мощная волна жара, пропитывающего ее, проникающего в нее, его большие ладони ласкали, гладили ее так нежно, что она терялась, не знала, что делать со всем этим. Вздохнула и протяжно выдохнула, погладила Ваню по груди, перебирая пальчиками завитки волос, поцеловала маленький плоский сосок. Он закрыл глаза. И  что ему теперь с ней делать? А что делать с собой? Как же все раньше было просто… Но нет, он ни о чем не жалел. Погладил Марину по спине, очертил подушечкой пальца ее лопатки. Какая же все-таки она – его Марина… Его Марина.

- Вань… - тихонько позвала она.

- М-м-м?

- А что ты мне вчера говорил?

- Ты совсем не помнишь?

- Что-то помню… Но, видимо, не то, что нужно. - Короткий, натянутый смешок. – Скажи еще раз.

- Я тебе говорил, что ты моя Марина. Только моя. И что больше мне никто не нужен. Ни на льду, ни вообще.

- И давно это с тобой?

- Не знаю… - задумчиво ответил он. – Я как-то не понял. Знаю, что ты мне очень дорога, вот и все.

Она вздохнула. Ваня продолжал гладить ее по спине, очерчивать контуры ее лопаток, вырисовывать позвонки, а она больше ни о чем не думала. Рядом с ним, в его руках, в его тепле она просто не хотела ни о чем думать. Тело приятно ныло, немного тянуло низ живота. После Палонского у нее никого не было, но она не жалела об этом. Она хотела только, чтобы на этот раз все было по-настоящему. Без фальшивых признаний, без лжи и притворной радости. Без мишуры. И без предательства. Потому что именно его предательства она не выдержит.

Ваня чувствовал прикосновения ее рук, ее тела. Он чувствовал ее грудь – округлую, упругую, с вздернутыми сосками, ее бедра, ее стройные сильные ноги. Он чувствовал ее теплое дыхание, ее пьянящий запах. Он чувствовал ее рядом, родную и знакомую, и это все, что ему хотелось чувствовать. Этого было более чем достаточно, чтобы бесповоротность произошедшего стала очевидной. Марина… Какая же она тоненькая и маленькая. Какая же она родная… Как же глубоко она в его сердце.

Москва, март 2018 года

Как ни хорошо было в постели, ближе к обеду встать все-таки пришлось.

Критично осмотрев содержимое холодильника, Иван осведомился:

- У тебя хоть картошка есть?

- Давай что-нибудь закажем, - тут же ответила стоявшая позади Марина.

- Так есть или нет?

- Ну… была, вроде.

- Я надеюсь, ты сумеешь ее сварить? – усмехнувшись, Воронов захлопнул дверцу холодильника и повернулся к Казаковой.

Та одарила его красноречивым взглядом, сморщила нос и фыркнула.

- Вот и хорошо, - усмехнулся Воронов и шлепнул Марину по ягодицам. – А я в магазин.

- Эй! – тут же возмутилась она.

- Что?

- Давай закажем что-нибудь и все.

- Это тебе так картошку чистить не хочется?

- Дурак. – Марина обиженно надула губы. – Мне не хочется, чтобы ты уходил.

- Я быстро. – Он обхватил ее за талию, притянул к себе. Их тела соприкоснулись, и Марина снова почувствовала его твердую силу, бескомпромиссную уверенность. – Хочу, чтобы наш первый… м-м-м… обед как-то не романтично звучит, да? – Ваня тихонько засмеялся, и Марина улыбнулась.

- По-моему, в этом положении все звучит очень даже романтично. – С этими словами она слегка поерзала.

Ее карие глаза лукаво блестели, многозначительный взгляд отчетливо свидетельствовал о двусмысленности сказанного. Ваня нежно поцеловал Марину в губы.

- Так вот… - Воронов еще крепче обхватил Марину, пресекая все ее телодвижения. – Хочу, чтобы сегодня было все по-особенному. Поэтому обед будем готовить сами. Надоела уже вся эта ресторанная еда.

- О, да! – Марина закатила глаза. – Вареная картошка сделает этот день однозначно особенным!

- Ну и язва же ты. – Ваня в ответ качнул головой.

- Уж какая есть, - цокнула она языком и слегка толкнула его в грудь ладошками. – Все, иди отсюда. Раз уж в наш особенный день мне предстоит чистка картошки, постараюсь сделать это событие незабываемым.

- Язвочка моя, - прошептал Ваня на ухо Казаковой, еще раз шлепнул ее по ягодицам, быстро поцеловал и выпустил из объятий.

Прошло уже около двадцати минут с тех пор, как за Вороновым закрылась дверь, и Марина все-таки приступила к готовке. Для начала она отыскала в недрах ящика со столовыми приборами нож для чистки овощей, потом высыпала в раковину остатки картошки. Одна картофелина откатилась в сторону, и Марина проводила ее задумчивым взглядом. Готовить она не то чтобы не любила - зачастую на это не хватало то времени, то сил. Ну и для самой себя, признаться честно, делать этого не хотелось.

Немного подумав, она отложила нож в сторону, принесла из комнаты смартфон и включила музыку. Вот так. Она, конечно, могла разозлиться на Ваню и настоять на своем, но желания не было. Ни злиться, ни настаивать. Было даже интересно, что он задумал. Картошка… Она улыбнулась и сделала музыку погромче, а потом включила воду и взялась за дело. Но не успела закончить даже с первой картофелиной, как телефон известил о новом сообщении в контакте. Марина решила не обращать на это внимание, но телефон снова издал короткий сигнал. Она выключила воду, вытерла руки бумажным полотенцем и внезапно вспомнила, что в последний раз заходила в мобильное приложение со своего второго аккаунта. Музыка тут же затихла, тонкие пальчики забегали по гладкому экрану.

Иван Москвич: Как картошка?

Иван Москвич: (фотография)

Марина смотрела на экран смартфона, и с каждой секундой ее хорошенькое личико хмурилось все больше. Она фыркнула, поджала губы. Хотелось написать что-нибудь такое… Та-а-акое… В общем, чтобы вышло коротко и ясно. Тем временем с экрана смартфона на нее смотрел Ваня, возле которого, как ни в чем не бывало, стояла очень довольная Маша Матрёхина. Но и это еще ничего… А вот рука Вани на матрёхинском плече…

Марина отложила смартфон в сторону и решительно направилась в комнату. Штопор нашелся не сразу. Для начала Казакова поискала на диване, потом заглянула под столик, на котором все еще стоял убитый ноут. На секунду она даже отвлеклась и попробовала нажать клавишу запуска, но это, понятное дело, ни к чему не привело. Зато краем уха она уловила еще несколько звуковых сигналов, раздающихся из кухни, и это заставило ее возобновить поиски с еще большим упорством. В конце концов, штопор обнаружился под диваном. Марина вернулась, достала из духовки самую большую сковороду, картинно поставила ее возле стены вперед донышком, а возле положила штопор. Но натюрморт показался ей недостаточно красноречивым, и она немного подкорректировала его. Теперь острие штопора торчало вверх. Марина пожалела только, что в доме у нее нет скалки. Ну так… для наглядности…