Тайны герцогини Эйвонли - Энн Херрис

– Герцогиня… Люсинда?

Мужской голос прозвучал так неожиданно, что она вздрогнула, а вскинув голову, увидела в нескольких футах от себя Эндрю Ланчестера. Устыдившись своих слез, Люсинда покраснела и быстро вытерла глаза рукой.

– Лорд Ланчестер… я не слышала, как вы подошли.

– Вам нехорошо? – Эндрю приблизился, участливо глядя на нее. – Вы плакали. Я могу чем-нибудь помочь?

– Нет-нет, все прекрасно. – Люсинда гордо выпрямила спину. – Просто слезливое настроение.

– Не думал, что такие женщины, как вы, склонны к истерикам. – Эндрю протянул ей белоснежный платок. – Возможно, вас порадует известие о том, что его светлость сегодня утром вернулся в поместье.

– Неужели? – Сердце Люсинды пропустило удар. – Вы уже виделись с ним?

– По дороге сюда я заметил его карету в деревне. – Эндрю помолчал, будто не решаясь продолжить, но все же сказал: – Я думаю, у вас какие-то неприятности, Люсинда. Возможно, сейчас вам кажется, что вы сами справитесь, но, если вам все же понадобится друг, я всегда рядом.

Искреннее участие, с которым были произнесены эти слова, заставило Люсинду покраснеть.

– Вы очень добры, милорд.

– У вас действительно неприятности?

– Даже если так, боюсь, вы ничем не сможете мне помочь. Я должна сама во всем разобраться.

– В любом деле легче разобраться, если с кем-нибудь его обсудить. – Эндрю улыбнулся. – Я не стану навязывать вам свою дружбу, Люсинда. Просто хочу, чтобы вы знали: мы с сестрой всегда в вашем распоряжении.

– Спасибо вам за искреннее участие. А теперь, простите, мне надо домой. Муж будет меня искать.

– Вы любите ходить пешком?

– Да, в хорошую погоду гуляю каждое утро.

– Что ж, не буду вас больше задерживать.

Эндрю зашагал прочь по тропинке. Этот лес служил границей между двумя поместьями. Люсин-да думала, что весь заросший деревьями участок принадлежит Джастину, но сейчас вдруг поняла, что он находится на самом краю герцогских владений, и неудивительно, что его сосед лорд Ланчестер часто прогуливается в здешних местах или возвращается в свое поместье из деревни этой дорогой. Возможно, он и раньше видел ее в лесу? Или у крыльца лесного домика… Люсинда сняла этот домик через посредника и не знала, кому он принадлежит – герцогу Эйвонли или лорду Ланчестеру.

Что будет, если Эндрю узнает, что женщина, арендовавшая лесной домик для ребенка с няней, – жена его близкого друга? Наверное, бросится рассказывать об этом Джастину.

Люсинда похолодела. Быть может, уже пора во всем признаться мужу?..

Чуть позже, входя в замок Эйвонли, она трепетала от нервного напряжения. Платье помялось во время игры с дочерью, волосы растрепались, и ей не хотелось никому попадаться на глаза в таком виде. Люсинда рассчитывала проскользнуть в свои покои незамеченной и переодеться, а уже потом поприветствовать мужа. Но не успела она преодолеть и половины лестницы, как Джастин окликнул ее из холла:

– Люсинда, не соизволишь ли уделить мне пару минут?

Люсинда замерла, затем повернулась и пошла вниз по ступенькам ему навстречу:

– Конечно! Я рада твоему возвращению. Надеюсь, путешествие было приятным?

– Ты как будто не удивилась, что я дома.

– На прогулке в лесу я встретила лорда Ланчестера, и он сказал, что видел твою карету, проезжавшую через деревню.

Джастин нахмурился:

– Миссис Манн сообщила мне, что ты проводишь много времени, гуляя по окрестностям. Не думал, что тебе настолько нравится ходить пешком.

– Это мое любимое занятие. А как твои дела в Лондоне, все улажено?

– Нотариус будет держать меня в курсе. Как тебе известно, я уезжал главным образом для того, чтобы побыть в одиночестве и хорошенько подумать. Так вот, я решил, что нам обоим нужно оставить прошлое позади. Некоторые по-прежнему злословят, но я уже публично объявил, что в день свадьбы ты получила известие о том, что твоя родственница при смерти, и поэтому так поспешно уехала из поместья. Думаю, со временем люди перестанут говорить гадости, сплетни утихнут. Мы должны на всех произвести впечатление идеальной пары, а для этого я решил устроить в Эйвонли бал.

– Бал? – обрадовалась Люсинда. – Это значит, что ты простил меня?

– Это значит, что я пытаюсь оставить нашу размолвку в прошлом, Люсинда. Все случившееся – это отчасти моя вина: я слишком торопил тебя со свадьбой. Прежде чем мы станем истинными мужем и женой, нам предстоит поближе познакомиться.

Надежда на примирение, затеплившаяся было в душе Люсинды, когда он сказал о бале, погасла. Джастин опять был суров и серьезен, а она скучала по ласковой улыбке, которая не сходила с его губ в пору ухаживаний.

– Что ж, я сделаю все возможное, чтобы стать вам такой женой, какой вы желаете меня видеть, ваша светлость. – Люсинда гордо вскинула голову. – Я прикажу миссис Манн подготовиться к приему гостей. Сколько человек ты хочешь пригласить, Джастин?

– Полагаю, будет уместно позвать всех, кто присутствовал на нашей свадьбе. Тогда мы испортили им праздник и теперь должны восполнить свое упущение, тебе так не кажется?

– Да, разумеется. – Люсинда постаралась справиться с волнением. Большинство приглашенных на свадьбу были друзьями герцога, незнакомыми ей людьми, и знакомиться с ними на таком грандиозном мероприятии, которое ей же и предстоит организовать, – дело очень ответственное. Но это ее долг перед Джастином. Вернее, лишь малая часть долга.

Если бы муж сейчас обнял ее и поцеловал, Люсинде стало бы гораздо легче. А если бы он по-прежнему был тем ласковым и сдержанным джентльменом, за которого она выходила замуж, Люсинда разрыдалась бы и рассказала ему о дочери. Но перед ней был совсем другой Джастин – чужой и суровый, она его не узнавала.

– Я сделаю все, что от меня потребуется, Джастин.

– Рад это слышать, Люсинда. А теперь ступай и переоденься. Ты похожа на бродяжку. Не забывай о том, что теперь ты герцогиня.

Обида обожгла как огнем. Люсинда смотрела на мужа, недоумевая, намеренно ли он так жесток с ней или же просто не понимает, что ей и без того трудно освоиться со своим новым высоким положением в обществе, и потому она отчаянно нуждается в его снисходительности и поддержке.

В своих покоях Люсинда, почувствовавшая себя совсем одинокой, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, сдерживая слезы. Бремя тайны, которую нужно тщательно оберегать, и так было невыносимым, а теперь к ее печалям добавилась ледяная отчужденность Джастина.

Джастин посмотрел на свое отражение в зеркале и мысленно выругался. Он повел себя как болван – опять дал волю гневу. Надо было вручить жене подарок, купленный для нее в Лондоне, поцеловать ее, сказать, что он очень соскучился и больше всего на свете хочет, чтобы она была счастлива. Именно это герцог и собирался сделать, но при виде Люсинды в измятом платье и с растрепавшейся прической у него разом вспыхнули подозрения: она выглядела так, будто только что покинула объятия любовника. А упоминание о лорде Ланчестере окончательно вывело его из себя. Потому что ревность – глупейшее чувство, которое он не приемлет. Раньше Джастин и не думал, что способен испытывать такие бурные, дикие, примитивные эмоции, недостойные джентльмена. Джентльмен всегда рационален, уравновешен, любезен с окружающими и, прежде всего, великодушен. Острое желание убить лучшего друга не имеет с великодушием ничего общего.