До самой смерти - Миранда Лин

Веки потяжелели, и Орин повел меня к кровати.

– Я найду их.

* * *

Несколько часов спустя матрас просел под новым весом и Орин заключил меня в объятия. Я могла бы спать еще долго, но непрестанно видела лица умерших и слышала их гулкие голоса. Души, которые так часто преследовали меня в видениях, делали это снова. Они молили освободить их из заточения, на которое я их обрекла.

Поэтому я проснулась. В окно струился свет, но не солнечный, а лунный – ровный, серебристый. Сияние касалось подбородка Орина, его полных губ и вздымающейся груди. Он выжил. И он мой, а этого довольно, чтобы успокоить мою ранимую душу.

– Это вечность, – прошептал он, и в его голосе отчетливо послышалась сонливость. – Мы могли бы навсегда остаться в этой постели.

– Только если забаррикадируем двери и не станем обращать внимания на беспорядки.

Орин застонал и провел ладонью по лицу.

– Я всего лишь виолончелист. Исполнитель. Я не создан для того, чтобы править или наказывать людей. Но я чувствую тьму. Она тяжела. Бремя вины, но в тоже время не оно.

– Долг?

Он кивнул, вглядываясь в тени в комнате.

Я смахнула темные пряди волос с его глаз и поцеловала в губы.

– Я с тобой даже во тьме.

– В раздражении тоже? Потому что нам вот-вот помешает Эзра.

– Тебе сказали об этом тени?

– Видимо.

В дверь трижды уверенно постучали.

– Уходи! – крикнул Орин, притягивая меня к себе.

– Когда окажемся в этой постели в следующий раз, я буду вытворять с тобой нечто неописуемое, муж. А сейчас нужно вставать.

– Неописуемое? – Он вскинул бровь. – Что же может показаться моей жене настолько постыдным, что она даже отказывается говорить об этом вслух?

– Хм. Логично. Скорее всего, ничего. Но, пожалуй, поспрашиваю кого-нибудь, вдруг подкинут мысль.

– Если начнешь с Пэйши, я съезжаю.

Постучали еще дважды.

– Сомневаюсь, что ты можешь уехать из собственного замка, Орин.

По его лицу пробежала тень.

– Может, мы построим новый и покинем этот.

Я заерзала, прильнув к нему, и он застонал и сжал меня крепче, чтобы удержать на месте.

– Ты подаешь противоречивые сигналы. Дотронешься до моего члена любой частью своего тела – и еще как минимум час никто не встанет с этой кровати.

Я подалась бедрами вперед.

– Например, так?

– Ну серьезно, Орин. Я слышу, как вы разговариваете.

Он уткнулся лицом в подушку и застонал. Я едва подавила смешок:

– Добро пожаловать в божествование.

Орин сел и игриво откинул меня на постель.

– Нельзя выдумывать слова, лишь бы поддразнить меня.

– О, я на девяносто восемь процентов уверена, что это единственное преимущество законного брака.

Когда Эзра снова заколотил в дверь, Орин с хитрым блеском в глазах схватился за края подушки. Попытался замахнуться, но я оказалась проворнее и, вырвав ее, ударила его прямо по лицу.

– В следующий раз повезет, Пушистый Зад.

– Лучшая жена на свете, – заключил он, потирая щеку.

Я нехотя вылезла из кровати.

– Я прямо-таки злюсь, что мы столько времени сражались на ножах, а могли устраивать бой подушками.

Он рассмеялся.

– Нет, не злишься.

– Нет, – согласилась я с ухмылкой. – Ни капли.

– Но над прозвищем нужно еще подумать. Не можешь же ты расхаживать всюду и называть Смерть Пушистым Задом.

– Уверена, что могу.

* * *

– Здесь есть прислуга? – спросила Пэйша, когда мы вчетвером расположились в длинном обеденном зале, в котором был только стол и не меньше сорока стульев по обеим сторонам.

Эзра поднял поднос, и от исходящего от него пара у меня заурчало в животе.

– Нет. Замок потворствует чревоугодию. Прежде, если Смерть благоволил тебе, – он взмахнул рукой, – стоило попросить, и желаемое сразу появлялось.

– А если не благоволил? – Орин не сводил глаз с теней, стелющихся по полу.

– Здесь предостаточно комнат, отведенных для всевозможных кошмаров. Уверен, ты справишься, Фабер, а вы, дамы, смотрите не заблудитесь.

Пэйша потерла ладони и прошептала:

– Пожалуйста, пусть это будет колбаса, пусть будет колбаса. – А когда подняла с подноса крышку и увидела на нем свежую зелень, то плюхнулась на стул. – Несправедливо.

– О-о-о. Похоже, ты у Орина не в почете. Советую поработать над этим.

Я взяла ближайший серебряный поднос, пожирая взглядом яркие ягоды, а затем наколола на вилку самую большую клубничину. Эзра наклонился и мурлыкнул Пэйше на ухо, отчего она покраснела:

– Зато у меня ты в почете, Пэйша.

Искренняя улыбка Орина не скрыла его удивления.

– Ты его слышала?

Я фыркнула.

– Нет. Но не нужно быть гением, чтобы уловить сексуальный подтекст. Не отставай, муж.

Эзра расхохотался. Этот глубокий звук так красиво разнесся эхом по пустому залу, что я замерла и посмотрела на Эзру во все глаза.

– Что? – спросил он, набивая рот яичницей.

– Я и не знала, что ты умеешь смеяться. Ты кажешься таким… – Я повернулась к Пэйше, вскинув бровь. – Какое слово я пытаюсь подобрать?

– Опасным.

– Нет. Не то. – Я наморщила нос, а потом выпалила: – А. Сволочистым.

– Сегодня утром мы взялись придумывать новые слова, – заметил Орин, стащив что-то с тарелки Эзры и отправив себе в рот. – У нее настоящий талант.

– Погоди. – Я выставила палец, останавливая Эзру, когда он снова наклонился пошептаться с Пэйшей. – Получишь три такие желтые штучки, Охотница, если угадаешь, что он собрался сказать.

Она расплылась в улыбке, глядя на своего возлюбленного, и понизила голос в попытке подражать ему:

– «У меня настоящий талант кое в чем другом».

Я фыркнула, чуть не подавившись ягодой, когда Эзра возразил:

– Эти желтые штучки называются ананасом, и вообще-то, Дева, я собирался сказать: «Не могла бы ты передать соль?»

Орин похлопал его по спине.

– Я люблю тебя, брат, но врать ты совсем не умеешь.

Эзра поиграл бровями, глядя на Пэйшу.

– Что ж, я и правда очень талантлив.

– Верно, – ответила она, постучав пальцем ему по носу. – И предсказуем.

Легкая веселость, в которой мы так отчаянно нуждались, мгновенно развеялась, когда раздался громкий треск. Казалось, высокие дубовые двери в конце зала разрывают на куски. Мы дружно вскочили с мест, и Орин, не колеблясь, призвал свои пугающие тени. Двери прогнулись снова после очередного удара.

– Что это за чертовщина? – прошептал мой муж, взмахнув руками, чтобы открыть створки.

Два огромных зверя просунули головы в проем. Адские гончие.

– Кто мог их послать? – прорычал Эзра, пряча Пэйшу за спиной.

– Расслабьтесь. – Орин откинулся на спинку стула. – Видимо, теперь они слушаются меня.

– Ура! У нас появились собачки.

Мой любящий муж пригвоздил меня взглядом.

– И мы, судя по всему, назвали их Лохматик и… Пушок?

– Заходите, мальчики! –