Герцоги Безумия - Саманта Ру

редкой дрожи, пробегающей по её мышцам на моих глазах.

Она сдвигает колени, потирая бедра друг о друга, и в её глазах появляется блеск, который мне не часто доводится видеть. Словно она пьяна. На верху блаженства. Удовлетворена.

— Это было...

— Ты моя девушка?

Она поворачивается и смотрит на меня. Её лицо расслаблено, но в глазах читается явное недоумение.

— Эм. Что?

Я отворачиваюсь, снова переведя взгляд на стропила.

— Мы дурачимся. Мы живем вместе. Мы иногда целуемся, даже когда не кончаем. Мы деремся, а потом миримся. Разве не так бывает, когда у тебя есть девушка?

Наступает долгая минута молчания, во время которой я задаюсь вопросом, зачем вообще спросил. Вот почему мне нельзя заниматься всей этой херней днем. Ночью я кончаю, отворачиваюсь и вырубаюсь. А сейчас я, блять, без всяких фильтров и абсолютно выбит из колеи.

Наконец она отвечает:

— Наверное... ну, я принадлежу тебе. И Реми. — Понизив голос, чуть более недовольно: — И иногда Нику.

— Но ты наша девушка? — настаиваю я, зарываясь рукой в волосы.

— А ты хочешь, чтобы я ей была? — спрашивает она, звуча как-то воинственно.

Я тут же говорю:

— Да. — А затем: — Нет. — И затем: — Блять, я не знаю. У меня никогда не было девушки.

Может быть, когда Реми и Ник называют её своей Герцогиней, для них это ставит красивую точку, но я никогда не планировал заводить её в сексуальном смысле. И вот теперь эта девушка в моей постели, в моих штанах, в моих мыслях, и я просто знаю, что оначто-то значит, и статус «Герцогиня» этого не охватывает. Я изо всех сил пытаюсь облечь это в слова. — Мне нужны какие-то, блять, параметры.

— Я не уверена, как быть девушкой, Сай. — Она прижимается щекой к моему плечу. — Я была дочерью, куском собственности для торговли, а теперь вот это — Герцогиня. Я с этим-то едва разобралась.

Я стараюсь не воспринимать это как отказ. Не думаю, что это так. Из-за того, что она такая сильная, такая властная и решительная, я забываю, что Лавиния иногда тоже может чувствовать себя потерянной, как и все мы. Я сглатываю.

— Неважно. Мне просто было интересно.

Она поворачивается ко мне лицом, ловя мой взгляд.

— Есть вещи и похуже, чем быть девушкой Саймона Перилини.

— Да?

Она кивает и целует меня, легко и нежно в губы. Контраст с той жестокостью, что была раньше. Лишь позже до меня доходит, что хотя она и не сказала «да» на вопрос о том, моя ли она девушка, она также не сказала «нет».

Глава 28

Лавиния

Если я когда-либо думала, что Герцоги невыносимы после победы, то я понятия не имела, какими они становятся после поражения.

Это не было настоящим поражением или чем-то в этом роде. На ринге не было момента, когда бы подняли чужую перчатку. Другая сторона не устраивала вечеринку в честь победы. Не было ни трофея, ни пояса, ни девчонок, украденных из-под их носа.

Это тот вид поражения, который эхом отдается в ушах посторонних.

Королевский испытательный срок.

Энергия, гудящая между ними, колеблется где-то между яростью и жаждой мести, сопровождаемая тяжелой дозой депрессии. Я знаю их всех достаточно хорошо, чтобы понимать, как они обычно реагируют на подобные вещи. Сай тренировался бы до такого изнеможения, чтобы больше ничего не чувствовать. Ник суетился бы и выкручивался, чтобы вернуть все в их пользу. Реми либо перестал бы принимать свои лекарства, либо начал бы глотать не те в пугающих количествах.

Но теперь все это у них отняли.

Сплетни в кампусе только ухудшают ситуацию; каждый член ДКС оказывается в центре внимания, когда они идут по двору или сидят в студенческом центре. Каждый их шаг напоминает один сплошной путь позора. Единственное облегчение наступает, когда мои Герцоги возвращаются в башню, но даже тогда это похоже на трех крыс, мечущихся в клетке.

Им нужно чем-то заняться.

Сай маниакально тренируется прямо в гостиной. Реми с головой ушел в искусство, плотно натянув наушники, и работает над портретом Короля Баронов. У нас было еще два сеанса работы над моим мотыльком, но он должен зажить, прежде чем Реми сможет добавить что-то еще. А Ник?

Ну, Ник таскается за мной из комнаты в комнату, обычно молча, обдумывая что-то, чем пока не готов поделиться.

— Знаешь, о чем я все время думаю?

До этого момента, по-видимому.

Ник прислонился к холодным кирпичам, вытянув ноги. Мы находимся в той части башни с часами, где расположен часовой механизм. Я почти закончила перебирать детали часов, и это была кропотливая, утомительная работа, и я даже не уверена, что всё сделала «правильно». В руке у Ника его кольцо — то самое, с медным Медведем, — и он то и дело подбрасывает его в воздух, а затем ловит ладонью, теребя его.

Дзинь.

— О чем? — спрашиваю я, с усилием затягивая один из болтов.

Кольцо крутится и падает, его рука вытягивается, чтобы поймать его.

— Нам нужен рычаг давления на твоего старика.

Я одариваю его сухим взглядом.

— Хочешь сказать, у тебя его нет? Ты же был в окопах последние два года.

Его глаза сужаются, следя за кольцом.

— Ничего достаточно важного. Ну, если не считать...тебя.

Я с силой тяну гаечный ключ.

— Сомневаюсь, что его это волнует.

Ник протягивает кольцо, хмурясь, пока рассматривает его.

— Он хотел, чтобы мы вернули тебя. На трибунале это было одним из его требований. Но ты права. — Он зажимает кольцо в ладони и откидывает голову на стену. — Ему плевать на твое возвращение. Он не предпринимал никаких шагов уже несколько недель. Он просто хочет...

— Забрать твою новую блестящую игрушку, — ворчу я, морщась от борьбы с ключом.

Ник молча наблюдает, и в его глазах залегает тень.

— Нам нужно что-то сделать с запасным планом твоего отца.

Я издаю невеселый смешок.

— О, ты имеешь в виду четыре квадратные мили взрывчатки, которые сейчас находятся прямо под нашими ногами?

— Да. — Он снова подбрасывает кольцо.

Дзинь.

— Не думаешь ли ты, что если бы кто-то мог с этим что-то сделать, то уже давно бы сделал? Остальные четыре Короля не в восторге от этого, но и они не всесильны.

Дзинь.

— У меня такое чувство, что эти старые пердуны настолько зациклились на своих порядках, что даже не понимают, как всё испортилось, — говорит он, ловя кольцо и натягивая его на палец. Он наклоняется и протягивает руку, демонстрируя универсальный жест «дай сюда». Сдавшись, я вкладываю ключ ему в