Прекрасно в теории - Софи Гонзалес

– Но?

– И все. Твои мысли верны.

Я ожидала подвох, но не нашла его. Оставалось только поверить в то, что он говорит серьезно. Но я все еще чувствовала себя раздраженной, потому что со мной спорили из-за таких глупостей. Поэтому не смогла удержаться и надавила на него еще немного.

– Разве вы с Финном не лучшие друзья? Что он об этом всем думает?

– О чем «об этом всем»?

Окей, теперь он намеренно тормозил.

– Ты знаешь, что неприлично предполагать гендер, не зная точно. И также знаешь, что я член ЛГБТ-клуба, и ты сам затеял этот спор. Почему? Чтобы выбесить меня?

У Броэма хватило наглости выглядеть потрясенным.

– Прости. Я не хотел грубить. Мне просто интересен ход твоих мыслей.

– Ну, теперь ты получил ответ.

– Да, получил. – Даже на секунду он не улыбнулся, но клянусь, что видела радость в его глазах. – Ты же понимаешь, что сейчас я соглашаюсь с тобой?

– Наверное, никогда еще согласие не было так похоже на спор, – парировала я.

– Возможно, тебе не стоит воспринимать вежливый диалог как спор, тогда ты будешь чувствовать себя намного лучше. И отвечая на твой вопрос, у Финна нет никаких проблем с объяснением, почему что-то кажется ему правильным или неправильным.

– О, держу пари, он любит объяснять тебе, почему его сексуальная ориентация правильна или неправильна, – сухо сказала я.

– Я никогда ничего не говорил о его сексуальной ориентации. И полагаю, что для него не проблема обсудить такие вещи, ведь он до сих пор общается со мной. – Броэм поднял брови. – И делает это бесплатно.

– Ты не платишь мне, чтобы я тусовалась с тобой. Ты платишь мне за помощь.

– Ты права. Возможно, стоит вернуться к делу.

Он передал мне еще одну виноградинку. Я выхватила ее с раздражением, более жестко, чем хотела, и раздавила зубами.

– С радостью. Итак, давай начнем с самого главного. Кто кого бросил?

– Разве не понятно? – спросил Броэм. – Это я пытаюсь вернуть ее.

– Ты будешь удивлен, но нет…

Мне не удалось убедить его, но он подыграл мне.

– Она бросила меня.

– Что случилось?

Броэм прищурился, как будто вспоминал очень давнее событие.

– Что-то связанное с тем, что я слишком красив и талантлив.

– Ну и ну, так убедительно, продолжай.

– И вообще, какое это имеет значение?

– Какое значение имеет причина разрыва? – недоуменно спросила я. – Ты правда только что спросил меня об этом?

– Я имею в виду, что не каждое письмо включает все, каждую мелочь, да? Но тебе все равно удается собрать все необходимое, верно?

– Почти всегда.

– Да? Ну, значит, тебе не нужно все знать.

Я колебалась, подбирая слова.

– Обычно я могу сказать, в чем проблема. Как правило, люди имеют достаточное представление о ней, но не всегда знают, что послужило причиной и как это исправить. Затем я применяю к проблеме теорию и даю совет на основе теоретических разработок.

– Теория?

– Теория взаимоотношений. Например, типы привязанностей, как справиться со страхом обязательств, бесконтактное правило, мужчины с Марса, как окситоцин срабатывает в разное время у разных людей…

Каменный взгляд.

– И ты всегда знала все об этом?

Я немного выпрямилась.

– Я составила базу знаний. Но меня всегда это интересовало. По крайней мере, со средней школы.

– И с чего все началось?

Я на минуту призадумалась, чтобы вспомнить, какая теория была первой, на которую я наткнулась и которая положила начало моему увлечению.

– Ты знаешь книгу «Обещать – не значит жениться»?

– Со Скарлетт Йоханссон? Конечно, но не знаю, о чем она.

– Это фильм, не книга, но ладно, – пробурчала я себе под нос. – Основная мысль заключается в том, что если парень не тянется к тебе и не делает никаких усилий, то у него нет чувств к тебе.

– Какое открытие.

– Ну, для многих людей да. Я прочитала ее несколько лет назад, и она мне безумно понравилась, и я стала читать все книги об отношениях, которые могла найти. Позже я открыла для себя YouTube и подкасты. И наверное, с этого все началось.

– И что насчет шкафчика?

Я впервые поделилась с кем-то своей тайной (Эйнсли не считается, потому что она наблюдала за всем в реальном времени). Хоть я и не поклонница Броэма, было приятно иметь возможность выговориться. Два с половиной года – слишком долгий срок, чтобы держать это в секрете.

– Я начала заниматься этим в начале девятого класса. Я знала практически все об отношениях, но не представляла, как это можно применить.

Честно говоря, я сомневалась, действительно ли хочу помогать людям или мне просто нравится экспериментировать на ком-то, чтобы проверить эти теории на практике. Возможно, и то и другое.

– И когда ты проводишь столько времени после занятий рядом с офисом администрации, то узнать… определенную информацию не так сложно, как ты думаешь. И так получилось, что я узнала, какой из шкафчиков свободен и код от него. Наша школа до сих пор пользуется бумажными записями, так что было достаточно стереть номер 89 с листа распределения. И потом однажды, когда ждала маму, я распечатала несколько флаеров и засунула в разные шкафчики. Во флаерах говорилось, что если кому-то необходим бесплатный совет по поводу отношений, можно опустить анонимное письмо с адресом электронной почты в восемьдесят девятый шкафчик.

– И это сработало? – спросил Броэм.

– С одним человеком, да. И полагаю, мой совет сработал, потому что тот человек сказал остальным, что флаер не розыгрыш, и все понеслось. Немного позже в тот год кто-то бросил в шкафчик чаевые с запиской «спасибо», и тут до меня дошло, что половина учеников в нашей школе – миллионеры. Ну, или их родители. Поэтому я за несколько недель предупредила, что больше советы не будут бесплатными, вставив такую подпись в каждое электронное письмо. И все остальное сделало за меня сарафанное радио. Сначала я брала пять долларов, теперь десять. Я могла бы брать больше, но не хочу, чтобы бизнес развалился.

Броэм внимательно, не реагируя и не прерывая зрительного контакта, смотрел на меня. Впервые я поняла, почему Эйнсли считала его привлекательным. Его взгляд заставил меня почувствовать, будто я рассказываю самую интересную историю в мире.

– Но почему анонимно? – спросил он. – Почему ты не занимаешься тем, что мы делаем сейчас, со всеми? Люди будут платить.

И он не ошибся насчет этого. Люди будут платить. Но это значило намного больше, чем Броэм думал. В школе, где семизначные доходы родителей были нормой, мне действительно повезло, что нас заставляли носить форму. Без нее то, что я нахожусь здесь как стипендиат, стало бы ясно любому, кто посмотрит на меня. Но несмотря на школьную форму, ученики находили способ выставлять напоказ свое богатство. Сумки Fendi, верблюжьего цвета юбки Gucci и часы Cartier были у каждого второго. Всякий раз, когда выпускался новый iPhone, это было единственное, что ты видел в коридорах на следующий день. Обычно то, что у тебя старая модель, никак не комментировалось, но на любого, кто отставал от обновлений, бросали пристальные взгляды каждый раз, когда он проверял свой телефон.