Драконов много не бывает - Ева Ночь

– Моё предложение в силе! – кричит в спину Чека.

Нужны мне твои предложения, недомедик. Оставь их себе. А у меня предостаточно времени, чтобы поймать мою Жалейкину на другом конце города.

Осаду я веду по всем правилам военной науки – оккупирую центральный вход, но поток студентов промчался и иссяк, а Жалейкина так и не появилась. Не была на паре? Я лоханулся и не узнал её? Быть такого не может!

Девочки кидают на меня заинтересованные взгляды. Одна так вообще притормаживает – ноги почти не переставляет.

– Не подскажешь, Алла Жалейкина на занятиях сегодня была? – как говорится, сам бог велел спросить, раз уж мной заинтересовались.

– А зачем тебе Жалейкина? – ну, вот. Смотрит с подозрением.

– Ты на вопрос ответь: была или нет?

– Ну, вроде как была. Ушла уже, наверное, – по глазам вижу: врёт. А потом по телефону начинает названивать. Зуб даю: Жалейкиной рассказывает последние новости. Судя по всему, я произвёл на Якорь неизгладимое впечатление.

Я набираю номер с листочка почти сразу, как только её подруга отключает телефон. Жалейкина мне не ответила. Позорно бросила трубку, трусишка. Она хочет сказать, что отделалась от меня? Дудки!

Достаю из кармана вводные данные и прикидываю, где это её общежитие находится. Неплохо. Снова полгорода утюжить в другую сторону. Но я на машине, так что мне море по колено.

Я добираюсь задолго до её появления. Мило побеседовав со старушкой-вахтёршей, выясняю, что Аллочка ещё не появлялась. Бабуленция что нужно: нюх, как у собаки, а глаз, как у орла. Знает всё и обо всех. Подозрительная в меру и въедливая, как жук-короед. Сразу же допрос устроила: кто, от кого, почему.

– Нравится она мне, – говорю доверительно и честно глядя бабульке в глаза. Я сама неотразимость, и старушка начинает плавиться потихоньку, улыбаться слегка. Что ни говори, а умение очаровывать – качество ценное.

Мы знакомимся. Мою новую знакомую зовут Марья Ивановна, как мою любимую учительницу биологии. Всё идёт хорошо. И тут я понимаю, что если Жалейкина не появится в ближайшие несколько минут, мы с ней не увидимся. У меня же семейный ужин, о котором я напрочь забыл. Именно сегодня, и мне уже надо спешить, если не хочу перед родственниками в дурном свете показаться. А я как бы не люблю ни в плохие качества напоказ выставлять, ни опаздывать.

Но Алла меня не подводит. Я стою в глубине крыльца, когда она появляется на дорожке. Стремительная. Мне нравится её походка. И то, как покачивается сумочка у неё на плече – нравится. Как выбиваются волосы из-под беретика умиляет. Куртка тёмно-бирюзового цвета сидит на ней замечательно. В общем, пьяный я был в клубе или ещё какой, но глаз меня не подкачал: она красотка.

– Привет, – делаю шаг ей навстречу, как только она поднимается по ступенькам к входу в общежитие, и ловлю её за руку, потому что, кажется, она снова собралась от меня убегать. – Не так быстро, ладно?

Боже, какие у неё глаза… Кажется, я тону. Спасайте меня скорее!

Алла

И снова то самое дурацкое чувство, будто в целом мире нет девушки краше, чем я. Он ласкает меня взором. Рука у него тёплая, та, которой Драконов удерживает мою озябшую ладонь.

– Кажется, мы не с того начали, – от хрипло-интимного голоса – мурашки по коже, и хочется нырнуть в драконовские объятия и остаться в них навсегда. С трудом прихожу в себя, выдёргиваю за шкирку из ощущений, таких желанных, но ненужных, потому что всё это – иллюзии, игра воображения, девичьи фантазии, когда ты – нежная принцесса, а он герой, твой принц, что защитит и поможет. Протянет руку, если ты в беде, и успокоит, если на душе поселились кошки с острыми когтями.

– А мы разве начинали? – мне удаётся сказать эти слова спокойно и почти доброжелательно.

– Я хочу извиниться. И за своё дурацкое поведение, и за друга, что наворотил дел. Я знаю, что тебя уволили.

Вот лучше не нужно об этом. Какая разница, если ничего нельзя ни исправить, ни изменить?

– Считай, что ты извинился. Это всё?

Делаю шаг, чтобы обойти Аркадия, но он не спешит отпускать мою руку.

– Может, познакомимся? – продолжает упорствовать он, а моё бедное сердце рвётся наружу, навстречу его улыбке. Сердце хочет быть обманутым хоть на несколько жалких мгновений.

Зачем Аркадию весь этот цирк? Он ведь и так знает, как меня зовут?

Но задавать вопросы я не стала. Хочется ему поиграть? Ладно. Но недолго. Возможно, если я ему подыграю, он быстрее от меня отвяжется.

– Алла, – произношу своё имя и добавляю с иронией: – Жалейкина.

Но он не ведётся.

– Аркадий Драконов. Можно просто Арк, – и лицо у него серьёзное, он и глазом не моргнул на мою подначку. – После всего, что было, ты вполне можешь звать меня так, как позволительно только близким и друзьям.

Царь. Очень приятно познакомиться. Царь.

Вот эта подачка и отрезвила, и помогла в себя прийти. А то развесила уши, как лопоухая крольчиха.

– А что, что-то было разве? – вру и слежу за его реакцией. – Ничего не было, не фантазируй.

На какое-то мгновение в лице Драконова такая беспомощность промелькнула, что захотелось горько рассмеяться. Он не помнит. Иначе не стоял бы с таким выражением, не замер, соображая, шучу я или говорю правду.

– Но ты можешь звать меня Жало, – доверительно выдыхаю я слова вместе с морозным паром. – Так я позволяю обращаться ко мне только самым преданным и верным адептам.

О, чтобы увидеть такие глаза, стоило смолоть чушь! Драконов на миг леденеет. Черты лица становятся жёстче, словно он сосульку проглотил, и она колет ему во все стратегические места сразу, а затем фыркает и смеётся.

– Я буду звать тебя Оса! – заявляет он безапелляционно. – Потому что жало у тебя, что надо! Жалейкина Алла – Жало, – крутит он головой, не в силах поверить, что я способна на подобный троллинг. – Признайся, ты на ходу это придумала?

– Нет, что ты, – я само терпение и вежливость, – это очень почётное интимное прозвище, произносить которое позволительно не всякому смертному. Надеюсь, на этом всё? Не хотелось бы замёрзнуть навек. Нужно ещё как-то пережить и переварить наше знаменательное знакомство постфактум.

Драконов мимолётно смотрит на часы.

– Ладно, беги уже. Завтра встретимся и договорим, Оса.

Он нехотя отпускает мою ладонь.

– Три дня руку мыть не буду! – потрясаю я конечностью и быстро скрываюсь за дверью общаги. Перевожу дух.

– Ну как? Дождался тебя жених?

Марь Иванна смотрит на меня выжидательно, а я от неожиданности закашливаюсь.

– Какой жених? – она же это не серьёзно?

– Какой, какой, – ворчит наша вахтёрша, – Аркадий. Ты присмотрись, Аллочка, очень хороший молодой человек. Вежливый, обходительный, красивый.