Фиг ли нам, красивым дамам! - Екатерина Вильмонт

Ариадна часами пропадала в пошивочном цехе театра, следя буквально за каждым шовчиком, чем несказанно удивляла видавших виды театральных мастериц.

– Ты, дочка, не бойся, не напортачим, – успокаивала ее пожилая заведующая. – Опыт у нас есть, всякое видали, только вот таких дотошных художников мало осталось. По большей части скинут эскизы, а там хоть трава не расти. А ты на все примерки ходишь… Не доверяешь нам?

– Да что вы, Аграфена Игнатьевна! Я просто хочу добиться максимального эффекта. На одной певице костюм сидит так, а на другой иначе. А не дай бог еще новую певицу введут, а на ней он будет сидеть как на корове седло. Я уж лучше что-то поменяю в эскизе, постараюсь, чтобы на любой фигуре костюм сидел хорошо.

– А промежду прочим, артисты говорят, что твои костюмы легкие и удобные. А уж красотища какая…

Слышать это от опытной мастерицы было необыкновенно приятно.

– Скажи, а правду говорят, у тебя муж был олигарх?

– Был.

– И чего?

– Я от него ушла.

– Плохой был?

– Хорошего мало.

– Они все, что ли, сволочи, эти олигархи? Как посмотришь телевизор…

– Насчет всех не знаю.

– И чего нынешние девки мечтают за олигархов выйти?

– Дуры потому что. Только о деньгах думают.

– А ты, когда за него шла, о чем думала?

– Точно не о деньгах. Он приятный был, ухаживал красиво, заботился… А мне было грустно и тоскливо, ну я и подумала, а вдруг… Не получилось. Да бог с ним. Я на него зла не держу, тем более что он при разводе купил мне хорошую квартиру.

– Значит, не вовсе гад?

– Не вовсе, – улыбнулась Ариадна.

– А ты сейчас, говорят, не замужем?

– Да. Больше не хочу. Я сама себе хозяйка, сама зарабатываю…

– Правильно, промежду прочим! Вот как мой муж-то помер, я только, можно сказать, жить начала. Сватались ко мне разные… А я ни в какую! Скажи-ка, вот тут что, вытачку делать не будем?

– Ни в коем случае! Зачем она тут?

– Да я по привычке… А и впрямь не нужна, надо же… Интересно! Слушай, а ты и за границей работала?

– Работала. Много раз.

– Ну и где лучше?

– По-разному. Вот в Америке, в одном театре, меня просто не пустили в цех.

– Как не пустили?

– А так! Сказали – нечего вам там ловить. Вы свою работу сделали, сдали, а дальше уж наша забота. Это, мол, ваша русская привычка во все лезть самим, а у нас профсоюз, то, се… Мол, не первый день замужем.

– И чего?

– Я была в ужасе! Там одна артистка была худая как скелет, на нее этот костюм надо было по-другому сажать… Но она, как ни странно, осталась довольна. Так что по-разному бывает. Но теперь, когда меня приглашают за границу, я в контракт вставляю пункт о том, что контролирую все до выпуска спектакля.

– И они соглашаются?

– Бывает, что и нет. Тогда я отказываюсь категорически. Но больше люблю работать дома. Где еще так поговоришь, Аграфена Игнатьевна?

– Ну, и не всякий художник станет с нами разговаривать. Вот был один из Питера… Что ты! Такой гонор! Я все лучше всех знаю! А вообще все от человека зависит.

– Это верно!

– Скажи, а ты не только в оперных театрах работаешь?

– Нет, и в драматических тоже.

– А в кино?

– Нет, в кино пока не звали. Да я и не стремлюсь особо.

– Ты вот, я смотрю, жутко красивая баба…

– Спасибо!

– Да что спасибо! Трудно небось с такой красотой, особенно в театрах? Мужики небось лезут, как тараканы из всех щелей?

– Бывает. Но я умею отшивать. Даже одно время на карате ходила.

– Вот как! И чего, чуть что – ногой по яйцам?

– Это уж в крайнем случае, а так иной раз руку заломишь… Я еще и боксом занималась.

– Обалдеть от тебя! – восторженно воскликнула Аграфена Игнатьевна. – Нешто бабы боксом занимаются?

– А как же! У нас даже чемпионка мира по боксу есть, Наталья Рагозина. Красивая очень.

– Тоже небось в бокс пошла от этих козлов защищаться?

– Чего не знаю, того не знаю, – засмеялась Ариадна.

А на другой день в театральном буфете сценограф Валентин Губер вдруг спросил ее:

– Адочка, это правда, что вы владеете чуть ли не всеми боевыми искусствами?

– Владею, но далеко не всеми!

– Значит, к вам с гнусными намерениями лучше не соваться?

– А у вас есть гнусные намерения в отношении меня?

– Да как не быть! Я же мужик все-таки, и к тому же художник, как не оценить такую красоту?

– Но теперь вы знаете, что вас ждет?

– Знаю, – тяжело вздохнул Губер. – Я понятливый и впечатлительный.

– Вот и славно!

Ариадна решила остаться в Нижнем до премьеры.

В один прекрасный день ее вызвали на проходную.

– Ариадна Максимовна, вас тут спрашивают! – сообщил охранник Степан, всегда смотревший на нее с немым восторгом.

– Кто?

– Господин Кульчицкий. С телевидения.

Данила? Но как… Зачем?

– Что ему сказать?

– Я сейчас спущусь.

Она сбежала по лестнице. У будки вахтера стоял Данила.

– Вы?

– Ариадна!

– Какими судьбами? – довольно сухо осведомилась она.

– Я приехал. Не мог дозвониться.

– Почему? Телефон у меня работает. Но как вы узнали?

– Это не так уж сложно, имея Интернет и будучи знакомым с вашим соседом.

– Данила, подождите меня здесь минут пять, я предупрежу, что отлучусь.

– Я лучше на улице…

– Как угодно.

Никого предупреждать она не собиралась. Просто накинула пальто. Пойду выпью с ним кофе и вернусь. В бардаке, который творился в театре в преддверии генеральной, никто ее отсутствия не заметит. Зачем он примчался? Не хочу! Мне было так хорошо и спокойно тут, несмотря на предпремьерные волнения. Какого черта его принесло? Будет объясняться в любви…

Она вышла на улицу.

– Ариадна!

– Здравствуйте, Данила! – Она протянула ему руку. – Что вас сюда привело?

– А то вы не знаете!

– Данила, пойдемте куда-нибудь в кафе, я хочу есть… Там и поговорим!

– О, с радостью, я тоже голоден как волк.