Корни тьмы - Деми Винтерс

Плотный белый туман с невероятной скоростью скользил между стволами. В это мгновение она поняла, что спастись невозможно.

Гекла никогда не была из тех, кто бежит от смерти. Поэтому она остановилась и развернулась лицом к угрозе.

— Ну, привет, — сказала она, вскидывая меч.

Туман извивался в такт бешеному сердцебиению, подступая ближе. Гекла не отступила. Она встретила судьбу, взмахнув клинком в тот миг, когда туман поглотил ее.

Это было похоже на погружение под воду, только наоборот. Из мертвой тишины леса она попала в полный хаос. Слух резанули неровные звуки, вокруг заплясали чудовищные создания. Внутри тумана лес превратился в место разорения. Деревья стояли голые и безжизненные, мох стал серым и хрупким. А под ногами, прямо в почве, сплеталась сеть из черного пламени.

Пульсирующий ритм тумана был далеко и в то же время звучал повсюду, его ярость ускорялась с каждым ударом. Она ощущала, как он проникает в чувства, вторгается в горло, просачивается в кожу. Он искал нити ее жизненной силы и свободной воли, стремясь оборвать их, переплести заново и Обратить ее на свою сторону. Желудок скрутила тошнота. Гекла рухнула на колени, чувствуя, как из нее медленно вытекает надежда. Ничто не спасет ее от тумана.

Внутри смешалось слишком многое: горечь от того, что вместо защиты людей Истре она лишь пополнит ряды мертвых; странная пустота, в которую не хотелось заглядывать; и сильнее всего — радость, что она покинет этот мир с мечом в руке. Она сама выбрала эту жизнь. А значит, и эту смерть. И вместе с этой мыслью хаос заглушил странный покой.

Но пока Гекла готовилась к смерти, до ее слуха донеслось рычание, и мимо, обдав лицо воздухом, пронеслась огромная фигура. Гекла моргнула. Это был гигантский гримвольф, размером с лошадь. В резком контрасте с умирающим лесом, этот волк дышал жизненной силой. Светом.

Туман яростно зашипел, отпрянув от зверя. Волк обернулся. Встретился с Геклой взглядом ярко-желтых глаз.

Закрой уши. Закрой глаза, — произнес голос в ее голове.

Ошеломленная, Гекла повиновалась.

Воздух вокруг наполнил громоподобный звук, а по позвоночнику прошла яркая, как молния, судорога. А затем сознание покинуло ее.

ГЛАВА 9

Когда веки Геклы дрогнули и открылись, она была уверена, что мертва. Но если это смерть, почему тогда чувствовала себя так, будто по ней прогнали табун диких лошадей?

Она моргнула, пытаясь прояснить зрение и отыскать на небе звезды. Разве не в это веровали люди? Что после смерти она последует за Матерью Звездой и обретет место среди предков? Но когда над головой возник полог вечнозеленых деревьев, а легкие наполнил влажный землистый воздух, в голову пришла пугающая мысль. Неужели она в Священном Лесу Медвежьего Бога? Боги, только бы не это.

Гекла приподнялась на локтях и мир перед глазами поплыл. Она моргнула. Рядом неподвижно лежал бельчонок.

— Ох! — Она резко села и провела костяшкой пальца по боку существа. Грудная клетка грызуна расширилась на вдохе, и Геклу захлестнуло облегчение. Еще несколько поглаживаний костяшками, и бельчонок приоткрыл глаза. Гекла достала бурдюк и плеснула немного воды в крышку. Осторожно поднеся ее к бельчонку, она стала ждать. Зверек моргнул, глядя на воду, а затем опустил нос в крышку; черные глазки-бусинки не сводили взгляда с Геклы, пока он пил.

Постепенно Гекла начала понимать, где находится. Под ней сухой мох, над головой качаются вечнозеленые деревья. Ей было невыносимо холодно, и она была совершенно измотана. Но туман исчез, а она осталась жива. Все казалось сном, и все же вопросов у нее стало еще больше, чем когда она вошла в этот проклятый богами лес.

Бельчонок выпрямился, и Гекла заметила, что крышка пуста. Она снова наполнила ее и наблюдала, как зверек допивает. Через некоторое время бельчонок уселся на задние лапы, и начал подергивать щетинистым рыжим хвостом за спиной.

Защитница очень добра к Критке, — раздался в голове детский голосок. — Критка прогнал темную тварь, но на это ушло много сил.

Гекла уставилась на бельчонка, а холод в костях, казалось, усиливался с каждым болезненным ударом сердца в висках. Наверняка, это сон. Внезапный приступ головокружения заставил ее снова лечь, прижавшись щекой к хрупкому мху. Боги, как же ей было холодно. И как же она устала.

Грызун прыгнул в поле ее зрения.

Темная тварь пришлет своих слуг, — произнес голос. — Защитница должна уйти. Возвращайся в другой день.

Гекле захотелось рассмеяться над этим странным призрачным видением, но она слишком устала. Нужно было закрыть глаза. Отдохнуть всего мгновение…

— Гекла!

Она распахнула глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как рыжий хвост бельчонка исчезает под мертвым кустом. Теперь холод по-настоящему запустил в нее когти. Гекла сжалась в комок. Стуча зубами, Гекла гадала, было ли ей когда-нибудь в жизни так холодно. Что там делала Силла? Думала об очаге?

Гекла попыталась представить пламя. Попыталась вспомнить, каково это чувствовать тепло. Но она была выжата досуха, будто только что пережила самую тяжкую битву в жизни. И, возможно, так оно и было. Уж немного сна она точно заслужила.

— Гекла!

Голос рассек тишину, как секира, и эхо отозвалось пульсацией в черепе. Деревья раскачивались из стороны в сторону, и по коже пробежал холодок. Когда ее снова позвали, Гекла собрала остатки сил.

— Здесь! — крикнула она. — Я здесь!

Треснула ветка, по мху захрустели шаги, а затем над ней нависла фигура с ореховыми глазами.

— Лисенок… — прохрипела она.

Эйвинд опустился перед ней на корточки, и на его до нелепости красивом лице застыло грозное выражение.

— Упрямая женщина. — Гнев сменился тревогой. — Где ты ранена?

Широкие ладони скользили по ее телу, выискивая раны. Гекла смотрела на него снизу вверх.

— Твои глаза… как драгоценные камни, — пробормотала она.

— Боги, да ты горишь. — Он прижал тыльную сторону ладони к ее лбу, и она прильнула к его руке.

— Ты словно огонь в очаге.

Тело сотрясла сильная дрожь, и ей казалось, что она никогда в жизни не знала тепла… и больше не узнает. Но этот человек уже согревал ее однажды. Заставил довериться, пусть всего на одну ночь…

— Этот жар… мне нужно доставить тебя к целителю.

Перед глазами качались деревья, пока он поднимал ее на руки, прижимал к груди, словно какую-то проклятую богами деву в беде. Ее окружил его запах, щека коснулась твердых мышц груди. Слишком близко. Слишком много. Она не могла… не станет…

— Нет. — Она уперлась руками ему в грудь, но его хватка была железной. — Позволь мне идти самой.

— Ты даже стоять не можешь. Решила во что