Цена доверия - Текст ИИ

дорогу, которая вела к старому заброшенному элеватору. — Твои счета, твои переводы — всё это оставляет цифровой след. Если Хьюго или его люди в полиции увидят, что ты пытаешься перевести активы или заблокировать доступ к счетам из города, они поймут, что ты перешла в наступление. Нам нужно место, где мы сможем «зачистить» твои устройства и передать данные из этого кейса тем, кому можно доверять, не привлекая внимания систем слежения.

 

Они остановились у массивного бетонного здания, обросшего мхом и папоротником. Внутри пахло старым зерном и сыростью, но здесь, в полумраке огромного цеха, Семён чувствовал себя в безопасности. Он разложил на старом деревянном столе планшет и телефон, а затем заставил Катерину сесть рядом.

 

— Послушай, Катя, — он посмотрел ей прямо в глаза, и его голос стал непривычно мягким. — Сейчас ты не бизнес-леди и не жертва. Ты — главный свидетель и единственный человек, который может обрушить всю эту пирамиду. Но чтобы сделать это эффективно, нам нужно действовать синхронно. Ты дашь мне доступ к своим зашифрованным архивам, а я обеспечу, чтобы эта информация попала в прокуратуру мимо всех «своих» людей Хьюго.

 

Катерина смотрела на него, и в какой-то момент ей показалось, что весь её прежний мир — с его золотыми клетками, холодным расчётом и вечным недоверием к мужчинам — был всего лишь затянувшимся сном. Она вспомнила, как в начале их знакомства считала Семёна просто «наёмным инструментом», как и всех остальных. Но сейчас, видя, как он бережно поправляет одеяло на спящей Еве, которую он аккуратно уложил на заднее сиденье машины, она почувствовала, как внутри неё что-то окончательно надломилось и перестроилось.

 

Катерина медленно достала из сумки свой телефон — тонкий, обтекаемый гаджет, который раньше казался ей центром управления её вселенной. Теперь он выглядел как обычный кусок пластика и стекла. Она зашла в настройки безопасности и, не глядя на Семёна, продиктовала ему мастер-пароль от своего главного облачного хранилища. Это был акт доверия, который стоил больше, чем все выписки из люксембургских банков, лежащие на столе.

 

— Держи, — прошептала она. — Там всё: контракты, личные переписки, архивы отца. Если кто-то узнает эти коды, он фактически станет владельцем моей жизни.

 

Семён принял устройство, но не стал сразу вводить пароль. Он посмотрел на неё, и в этом взгляде не было торжества или жажды власти, только спокойная, почти отеческая уверенность. Он понимал, что для женщины, которая всю жизнь строила стены из цинизма и денег, этот жест был сродни прыжку в бездну без парашюта.

 

— Я не владею твоей жизнью, Катя, — тихо сказал он. — Я просто помогаю тебе вернуть над ней контроль.

 

Семён работал быстро. Он не стал открывать файлы один за другим, а запустил скрипт-зеркало, который начал выкачивать данные из облака Катерины на защищенный сервер, к которому имел доступ только узкий круг проверенных им коллег из управления. В полумраке элеватора только синеватый свет экрана освещал его сосредоточенное лицо. Катерина сидела рядом, слушая, как где-то под потолком гуляет ветер, и внезапно поймала себя на мысли, что ей больше не хочется проверять, всё ли на месте: её сумка, её телефон, её статус.

 

— Посмотри сюда, — Семён развернул планшет. — Хьюго был слишком самонадеян. Он не просто воровал, он создавал «теневой» фонд на твоё имя. Если бы дело дошло до суда, все улики вели бы к тебе. Он готовил почву для того, чтобы ты взяла на себя вину за всю цепочку поставок, пока он спокойно наслаждался бы своими миллионами в Италии.

 

Катерина почувствовала, как к горлу подкатил ком. Это было так в его стиле — превратить любовь в идеальную ловушку. Она всегда считала, что контролирует мужчин, используя их слабости, но Хьюго оказался зеркальным отражением её собственного цинизма. Он просто довел её философию до абсолютного, жестокого предела.

 

— Теперь он в ловушке сам, — Семён закрыл крышку планшета с резким щелчком. — Данные ушли. Через десять минут в отдел по борьбе с организованной преступностью поступит пакет документов, который сделает Хьюго самым нежелательным гостем во всех европейских портах. Его собственные партнеры сотрут его в порошок, как только поймут, что он стал обузой.

 

— Теперь самое сложное, — Семён поднялся, потягиваясь всем телом, и в его движениях снова появилась та хищная собранность, которая не раз спасала их за последние дни. — Мы не можем просто поехать домой и ждать новостей. Хьюго за решеткой, но его люди в городе всё еще могут пытаться «зачистить» концы, пока не пришел приказ сверху. Нам нужно создать видимость того, что мы в бегах.

 

Катерина посмотрела на него, и в её глазах впервые за долгое время не было холодного расчета. Она видела мужчину, который не пытался ею восхититься или использовать её ресурсы, а просто выполнял работу, защищая самое дорогое, что у неё осталось.

 

— Ты хочешь, чтобы мы снова спрятались? — спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос.

 

— Не спрятались, а завели его в последнее заблуждение, — Семён подошел к ней и на мгновение положил руку ей на плечо. — Если они решат, что ты в панике и пытаешься бежать из страны, они сосредоточатся на аэропортах и вокзалах. А в это время мы спокойно окажемся в самом безопасном месте города — в отделе, где я лично закрою эту историю.

 

— В самое безопасное место? — Катерина горько усмехнулась, глядя на облупленную бетонную стену элеватора. — После того, как нас пытались прихлопнуть в лесу, ты называешь полицейский участок «безопасным местом»?

 

Семён не улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Он ценил её скептицизм — это был единственный механизм, который не давал ей окончательно ослепнуть от внезапно вспыхнувших чувств.

 

— Не в любой участок, Катя. В мой. И не в тот, где сидят дежурные, а в кабинет, который заперт на три замка и где из людей только я и пара коллег, которым я доверяю свои ключи от квартиры, — он мягко взял её за руку, заставляя сфокусироваться. — Мы сделаем так: ты едешь в аэропорт, создаешь шум, вызываешь такси, оставляешь телефон в какой-нибудь кофейне на такси. А сама в это время пересаживаешься в мою машину. Для любого, кто следит, ты исчезнешь в терминале. А на самом деле ты будешь