Девушка в розовом - Л. Дж. Шэн

Гранта, Джессика, подошла к нашему столику во время обеда четыре дня назад. И с тех пор оно не переставало мучить меня.

Я не знала, была ли моя тошнота вызвана беременностью или тем, что Грант уезжал в другой штат с красивой, успешной, элегантной, суперхудой женщиной, которая, очевидно, тоже хотела подарить ему детей. Я просто знала, что впервые с двадцати одного года испытала это неприятное чувство, называемое ревностью.

Я была чрезвычайно, невероятно, яростно ревнива.

Она выглядела как героиня рекламы зубной пасты. Такая ухоженная, о которой я и мечтать не могла. Как Кейт Миддлтон, но с дипломом врача.

И, судя по всему, именно с ней он провел День святого Валентина.

Они явно были больше, чем просто друзьями. Или, по крайней мере, двигались в этом направлении.

И у тебя нет права ничего говорить по этому поводу.

Грант выступил вперед, как я и ожидала. Он предложил свою поддержку, свои ресурсы и обещание, что будет рядом.

Теперь я ждала его у здания гинекологической клиники, укутавшись в пальто и надев резиновые сапоги.

Я наблюдала, как Грант в куртке Canada Goose бежал из здания больницы через улицу. У него была мальчишеская улыбка с ямочками, румянец на щеках и блеск в лесных зеленых глазах, излучающих искреннюю, добродушную радость.

У меня в животе произошло странное переворотное ощущение.

Наверное, это из-за овсянки, которую я ела утром. Слишком много клетчатки.

— Привет! — Грант наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, и в моем животе затрепетали еще больше бабочек. Боже, что там делает ребенок? Строит замки из песка из моих внутренних органов?

— Привет. — Я заправила прядь волос за ухо. — Готов?

— Да. Спасибо, что разрешила мне пойти.

— Твоя поездка и привела нас к этой ситуации, — вырвалось у меня, и я сразу пожалела об этом. Это была неудачная шутка. Такая, которую Джессика бы не сказала.

Грант улыбнулся мне кривой улыбкой, от которой мое сердце замерло.

— Эй, я ни о чем не жалею.

Да, конечно.

Он был действительно очень, очень красивым. С его вьющимися каштановыми волосами, нефритовыми глазами и стройной, но мускулистой фигурой. Но я думаю, что по-настоящему привлекательным его делала его улыбка. Она была доброй, честной и полной добрых намерений, а в уголках его глаз проступали «гусиные лапки». У него также были ямочки на щеках и слегка перекрывающиеся передние зубы, которые делали его не рекламным красавцем, а доступным красавцем.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Он протянул руку, чтобы потереть мне поясницу.

— В основном да.

— Я с нетерпением жду, когда узнаю предполагаемую дату родов. — Он положил руку мне на поясницу и направился к выходу. — Я уже написал своему новому боссу в Рочестере, что мне понадобится отпуск по уходу за нашим ребенком в следующем году.

Наш. Он сказал «наш».

Боже, я не одна из твоих сильнейших воинов, потому что я явно позволю себе забеременеть от этого мужчины, и в течение следующих пятнадцати минут, если он продолжит быть таким мечтательным.

Я также не могла отрицать изменение в поведении Гранта с того дня, как он узнал, что я беременна. Казалось, что он стал менее сухим, менее осторожным. Как будто он показывал мне части себя, о которых я никогда не знала.

Он открыл мне дверь, и я подошла к лифту и нажала кнопку второго этажа. У меня снова закрутил живот. Так продолжалось уже несколько дней.

— Ненавижу признавать это, но у меня все еще сильный запор. — Я почувствовала, как мои щеки покраснели. Мне было неприятно говорить с ним о своих обыденных, негламурных проблемах беременности, особенно когда Джессики всего мира боролись за его внимание, но он был врачом, и я хотела узнать его мнение. — У меня уже четыре дня ничего не было.

— У тебя обычно все в порядке? — Его тон был деловым, в его чертах не было и следа неловкости.

Тем не менее. Как я теперь выйду из этой ситуации? Он больше никогда не захочет со мной спать.

Это хорошо, Лайла. Ты изменила фазу. Вы больше не просто секс-партнеры. Чтобы сохранить здоровые и конструктивные отношения, вы всегда будете только сородителями.

— Каждое утро, — подтвердила я. — Перед тем, как зайти в душ. Мое тело работает как часы. По крайней мере, работало.

— Ты пробовала слабительные?

— Да. И овсянку. И черносливовый сок. Ничего не помогает.

— Я выпишу тебе что-нибудь посильнее, если твой гинеколог не будет против. — Он кивнул подбородком.

— Думаю, это самое романтичное, что кто-либо когда-либо делал для меня. — Я приложила руку к сердцу, когда открылись двери лифта. К сожалению, это была не ложь.

— Не знаю, злиться ли мне или нет, что планка так низко. — Грант улыбнулся мне в шутку. — Меньше работы для меня; с другой стороны, к черту тех парней, которые не стараются изо всех сил.

Я вспомнила, как Грант предложил мне выйти за него замуж. По правде говоря, я была на 89 процентов уверена, что это не шутка. Он действительно имел это в виду. Но так же, как я была уверена, что он серьезен, я была уверена, что он хотел поступить правильно. Он был из того типа людей, который посвятил свою жизнь помощи другим. Он всегда поступал правильно.

После того, как я заполнила столько бумаг, что хватило бы на два дерева, в приемной и сдала анализ мочи, нас с Грантом провели в кабинет для осмотра. В комнате было холодно и темно, там стоял плоский LED-телевизор, подключенный к аппарату УЗИ. Медсестра измерила мои жизненные показатели и вес, и наконец, вошла доктор Хорвиц.

— Здравствуйте, мисс Шми... Доктор Гервиг! — воскликнула она.

Очевидно, она и Грант были знакомы со времен медицинского университета. Они обнялись и поговорили о том, как тесен мир, прежде чем она вспомнила, что я там, почти голая, в прозрачном халате. Затем мы перешли к очередному сеансу, во время которого я рассказывала ей о своих ощущениях, о том, когда мы в последний раз занимались сексом и так далее. Если доктор Хорвиц и была удивлена, узнав, что я беременна от Гранта, она этого не показала. Она знала, что я не замужем, по результатам моих ежегодных мазков Папаниколау. Мы часто обсуждали наше общее недовольство нью-йоркским рынком знакомств.

— Итак, готовы посмотреть на вашего малыша? — воскликнула она,