Золотой дар - Джейн Энн Кренц

— Ты что, смеешься?! После трехлетних безуспешных попыток подсунуть тебе приличного биржевого маклера или на худой конец адвоката я застаю тебя резвящейся в бассейне с новым посудомойщиком! И ты еще смеешь советовать мне не придавать этому значения!

— Ты должна радоваться, Лаура, — хихикнула Верити. — Ведь ты три года капала мне на мозги, уверяя, что все мои проблемы заключаются в излишней разборчивости.

— Твоя главная проблема в том, что ты можешь потратить всю жизнь на поиски идеального мужчины, у которого были бы все достоинства Эмерсона и ни одного его недостатка!

— Не забывайся, Лаура!

— Твой хваленый здравый смысл давным-давно должен был подсказать тебе, что такого экземпляра просто нет в природе! Ты слишком капризна, Верити. Слишком.

Я очень рада, что ты наконец опомнилась и решила быть поскромнее в своих притязаниях, но не надо же сходить с ума и бросаться в другую крайность! Давай я подыщу тебе кого-нибудь поинтереснее из списка прибывающих на будущей неделе? Или вот сейчас у нас отдыхает вполне достойный претендент. Сорокалетний доктор и один-одинешенек. Скорее всего разведен.

— Или просто голубой.

— Ни в коем случае! Тогда он был бы с мужчиной, — объяснила старшая подруга. — Думаю, он подойдет тебе во всех отношениях.

— Слушай, Лаура, ты же знаешь, я просто обожаю потрепаться о своих проблемах, но мне сейчас надо бежать! У меня еще куча дел, и…

— И к тебе вошел твой душка-посудомойщик. Угадала?

— И тут, как по волшебству, в дверях в самом деле появился Джонас. Его темные брови сошлись на переносице в твердую упрямую линию. Верити подняла глаза, и ее тут же захлестнуло воспоминание о бурлящей горячей воде и влажных теплых поцелуях… Самых интимных поцелуях в ее жизни.

— Ну пока, Лаура. Позже поболтаем! — Она поспешно опустила трубку на рычаг. — Доброе утро, Джонас, — весело поздоровалась она со своим помощником.

— Какого черта ты торчишь взаперти в свой единственный выходной? — поинтересовался он вместо приветствия. — Собирайся, поехали к озеру. Я нашел в холодильнике вегетарианские гамбургеры с карри и чечевицей. Это, конечно, и в подметки не годится настоящим гамбургерам, но если получше приправить майонезом, то, думаю, сойдет. С майонезом проглотишь любую отраву.

Час назад я смотался в город и купил пива, так что все готово. Едем?

Верити так стремительно развернулась на стуле, что с размаху треснулась коленкой о стол.

— О ч-черт! — выдохнула она, сморщившись от боли и потирая ушибленное место. — А я думала, сегодня ты будешь осваиваться в коттедже.

Джонас непринужденно пожал плечами:

— Я давным-давно разделался с этим, у меня ведь не так много барахла. Труднее всего оказалось найти место для книг. У твоего родителя весьма эклектичные вкусы, выражаясь по-научному. В его библиотеке есть все — от Нэнси Дрю до Шекспира.

Верити весело расхохоталась:

— И все это он вбивал мне в голову, представляешь? В этом состояло его воспитание дочери. Ты знаешь, книги, пожалуй, единственное, чем мой отец по-настоящему дорожит. Все остальное не имеет для него никакого значения.

Когда я осела в Секуенс-Спрингс, он упаковал все свои сокровища и отправил морем сюда на вечное хранение.

— Я заметил там кастильон «Придворного». Читала когда-нибудь?

— Очень давно, когда увлекалась Ренессансом, — уклончиво ответила Верити. — А почему ты спрашиваешь?

Джонас лукаво улыбнулся:

— Прошлой ночью я долго размышлял над одним пассажем оттуда, а сегодня, увидев ее на полке, перечитал и глубоко задумался.

— Что за пассаж? — недоверчиво спросила Верити, отметив про себя, что ей очень нравится насмешливый тон Джонаса.

— Тот, где один из придворных — кажется, его звали Гаспар — говорит, что овладеть душой женщины можно, лишь познав ее.

Верити снисходительно усмехнулась.

— К счастью, я помню ответ на это вздорное утверждение. Если бы оно было истинно, то в мире не было бы несчастных замужних женщин. Каждая была бы безумно влюблена в мужчину, владеющего ее телом, то есть в собственного мужа. Но поскольку на свете очень много женщин, глубоко несчастных в браке, то можно с полным правом признать утверждение Гаспара высосанным из пальца.

Джонас скрестил руки на груди и несколько секунд не сводил с нее пристального взгляда.

— Я вижу, твой интерес к Ренессансу поверхностным не назовешь, раз ты помнишь мельчайшие подробности книги, прочитанной много лет назад. Ладно, шефиня, укладывай ленч и шагом марш на озеро. Я зверски проголодался.

Верити хотела было еще раз предупредить его насчет шефини, но решила отложить выговор до более подходящего случая. Слишком уж соблазнительна была идея устроить пикник на берегу озера. Верити давным-давно забыла, что это такое.

Они собрали корзинку с ленчем, и Джонас кинул туда несколько банок холодного пива. Потом повел Верити к озеру. Он нашел превосходное местечко под соснами и расстелил на земле предусмотрительно захваченное из дома одеяло. Верити вдруг с удивлением обнаружила, что тоже страшно проголодалась.

Джонас, растянувшись на одеяле, потягивал пиво, жевал сандвичи и забавлял хозяйку неторопливой, ни к чему не обязывающей беседой. Верити совсем разморило, и она позволила себе сполна насладиться столь непривычным времяпрепровождением.

«Мне нравится, как он говорит, — лениво подумала Верити. — Такой приятный голос…» Когда Джонас закончил забавную историю о том, как он работал барменом в каком-то медвежьем углу, Верити вдруг высказалась:

— Мне кажется, ты был одним из лучших лекторов в своем Винсенте.

Джонас в недоумении покосился на нее:

— С чего ты взяла?

Верити пожала плечами и почувствовала, как снова краснеет.

— У тебя хороший голос, — выдавила она. — В нем есть что-то… что-то… ну, сам понимаешь…

— И что же? — не отставал Джонас.

— Что-то завораживающее… Тебя приятно слушать, — вывернулась Верити и поспешно затолкала в рот кусок сандвича, чтобы не влипнуть окончательно. Девушка и сама не понимала причины своего смущения. Может быть, все дело в том, что она находила голос Джонаса настолько чувственным, что едва могла противиться почти физическому воздействию.

— Спасибо, Верити, — вежливо ответил Джонас. Приподнявшись на локте, он внимательно посмотрел на нее сквозь полуопущенные ресницы. — Я навсегда запомню этот комплимент.

Верити смешалась еще больше и полезла в корзинку за острыми пикулями.

— Не стоит, — с притворной сердечностью бросила она. — Не надо скупиться на заслуженные похвалы.

По еле заметной улыбке, промелькнувшей на губах Джонаса, Верити поняла, что от него не укрылось ее смятение. Голос Джонаса превратился в низкий, вкрадчивый рокот, когда он нараспев процитировал: