Бог Войны - Рина Кент

потому, что отвергал саму мысль о том, чтобы спровоцировать твои приступы или подтолкнуть к тем самым срывам, которые ты переживала перед тем, как упасть с лестницы. Я был искренен во всем, что мы делали вместе.

— Теперь я это знаю, — я протягиваю руку и касаюсь ладонью его лица. — Прости, что ранила тебя ножом.

— Ты не хотела.

— И все равно сделала это, мне было так же больно, как и тебе, если не больше. Поэтому я не могла видеться с тобой, пока не буду уверена, что больше никогда не причиню тебе боли, осознанно или нет.

— Я горжусь тобой, красавица. Я знаю, что последние пять месяцев были тяжелыми, но ты так хорошо справилась.

Прилив эндорфинов проникает в меня, но я заставляю себя сдержать его и поток слез.

— Я сделала это не только ради себя, но и ради тебя. Ради нас. Спасибо, что был рядом каждую ночь. Спасибо, что поддерживал меня, даже когда я отталкивала тебя. Это так… так много значит для меня

— Я всегда буду рядом, — он гладит мою щеку, нос, уголок рта, вытирая мои слезы и смотря на меня глазами, такими мягкими и любящими, что мне хочется в них утонуть.

— Даже если мне станет хуже?

— Особенно если тебе станет хуже.

— Даже если я не захочу тебя?

— Даже тогда. Хотя ты хотела меня с детства. Сомневаюсь, что это когда-нибудь изменится.

— Это правда, — я хихикаю сквозь слезы, прежде чем смех медленно затихает. — Прости, что я угрожала тебе самоубийством. Этого больше никогда не повторится.

Он кивает, вспышка боли мелькает в его глазах.

И тут я понимаю, что, возможно, причинила ему такую же сильную и глубокую боль, как и он причинил мне в прошлом.

Железный Человек чувствует, и я — тому причина.

— Я люблю тебя, Илай. Я влюблена в тебя с тех пор, как была маленькой несведущей девочкой. То, что началось как наивная влюбленность, переросло в неконтролируемую любовь, ради которой я готова на все. В том числе забыть обо всей боли в прошлом.

— Ты сделаешь это? — бормочет он.

— В одно мгновение. Мы слишком долго были вдали друг от друга. Мы слишком долго друг друга не понимали. И я думаю, нам пора начать новую жизнь вместе.

— Вместе, — говорит он, а затем его губы касаются моих.

Вначале это сладкий поцелуй, но затем он углубляет его, похищая мое дыхание и мое будущее.

Любовь всей моей жизни может и не обычная, но он — весь мой.

Глава 44

Ава

Мои стоны эхом разносятся по коридору, когда Илай несет меня в нашу спальню, впиваясь своими губами в мои.

Мне, наверное, стоит быть тише, особенно после того, как Сэм и Лео ухмылялись и прокашливались, когда мы проходили мимо прихожей. Но, честно говоря, я слишком счастлива. И возбуждена.

Это издевательство, что я целых пять месяцев не могла прикасаться к своему мужу.

Все еще прижимаясь своим языком к моему, Илай тянется к моей молнии и тянет за язычок вниз, его пальцы скользят по моей разгоряченной коже, оставляя на ней войну мурашек.

— Боже, я чертовски скучал по тебе, — ворчит он мне в губы. — Я скучал по твоему запаху, твоему вкусу, — он облизывает мои припухшие губы, затем впивается зубами в нижнюю и целует меня в нос. — Твоим губам, твоему носу, твоим глазам, твоему телу, смеху и даже твоему чертовски дерзкому поведению. Я скучал по всему.

Его губы вызывают мурашки везде, где он меня целует, и каждая частичка меня пульсирует от обожания и безграничного возбуждения,

Когда он укладывает меня на кровать, я обхватываю его за шею, целую его щеку, нос, веки, а затем прижимаюсь губами к его губам.

— Я тоже скучала по тебе, так сильно, что это сводило меня с ума.

— Ты больше никогда не исчезнешь из поля моего зрения, миссис Кинг.

— Никогда.

Он чмокает меня в кончик носа, затем опускает голову и медленно меня раздевает, целует в ложбинку между грудей и так долго сосет мои твердые соски, что я немного кончаю.

В свою защиту скажу, что прошло слишком много времени.

Я хватаюсь за его рубашку и неловко раздеваю его, пока мы оба не оказываемся совершенно голыми. Черт возьми. Я почти забыла, как аппетитно горяч мой муж. Неудивительно, что я не могу и никогда не смогу забыть его.

Он единственный мужчина, который у меня когда-либо был, и никто другой с ним не сравнится.

Его мышцы напрягаются и выгибаются под моим прикосновением, пока я ласкаю его татуировку.

— Что она означает? — я выдыхаю.

— Феникс — это ты, — он целует мою шею, посасывая пульс, и я выгибаюсь, давая ему еще больший доступ.

— Я?

— Ты прекрасное мифическое существо, которое может родиться из пепла твоей болезни.

— А древо жизни? — мои слова заканчиваются стоном, когда он продолжает сосать и пожирать мое горло.

— Это я. Я верил, что смогу сдерживать твое возрождение каждый раз.

— О, Илай, — я прижимаюсь к его щекам и целую его, просовывая язык между его зубами.

Я хочу его.

Он нужен мне.

Я не могу жить без него.

— Трахни меня, — выдыхаю я напротив его губ. — Я воздерживалась несколько месяцев, и это ничем не отличается от пытки.

Он хихикает, и звук раздается вокруг нас, как колыбельная.

Я надуваю губы.

— Это не смешно.

Он сгибает указательный палец и щелкает меня по носу.

— Ни в малейшей степени.

— Тогда почему ты смеялся?

— Потому что мы в кои-то веки пришли к согласию. Пять месяцев без тебя чуть не превратили меня в безумца.

— Это… значит, что у тебя не было других женщин?

— Детка. Ты думаешь, я способен рассматривать других женщин, когда принадлежу тебе?

— Хорошо. Потому что я ревнивая и могу быть такой же собственницей, как и ты.

— Неужели? Повтори, а то я не расслышал.

Теперь моя очередь смеяться, но смех заканчивается стоном, когда он захватывает мои губы в обжигающем поцелуе, проникая внутрь меня. Я раздвигаю ноги шире и обхватываю его бедра, упираясь пятками в его подтянутые мышцы.

О боже.

Его член кажется таким огромным, и я хнычу, когда его губы отрываются от моих, оставляя между нами нить слюны.

— Ты такая тугая, миссис Кинг, — он напрягается, когда немного выходит, а затем снова входит. — Твоя киска приветствует меня дома, не так ли?

— Да… — я стону, мои внутренности сжимаются вокруг него изо всех сил.

— Еще раз, — он выскальзывает,