Дважды два - Николас Спаркс

– Даже не знаю. – Я посмотрел на Мардж и Лиз, ожидая подсказки. – Может, свитер? Или красивый жакет?

– Сгодится. Но она уже сказала мне, что тебе подарит, так что ты сильно отстаешь от нее.

– Драгоценности? Или что-нибудь другое?

– Если захочешь. Она оценит, я точно знаю. Но понадобится кое-что еще, подарок от всего сердца.

– Какой?

– Думаю… – Она сделала паузу. – Ты должен написать ей письмо.

– Какое письмо?

Мардж пожала плечами.

– Ты же, можно сказать, зарабатываешь этим на жизнь, Расс. Расскажи ей, как много значила для тебя ее помощь все эти месяцы. Как сильно тебе хочется, чтобы она осталась в твоей жизни. Скажи… – Мардж вдруг осенило: – Попроси ее дать тебе еще один шанс!

Мне стало неловко.

– Она уже знает о моих чувствах к ней. Я постоянно ей об этом говорю.

– И все-таки напиши ей письмо, – настаивала Мардж. – Поверь, это стоит сделать.

Я прислушался к совету Мардж.

Поскольку уроки музыки Лондон должны были возобновиться только после Нового года, вместе с ней мы направились в торговый центр, где купили подарки для Вивиан: ее любимые духи, шарф и новый роман писателя, который ей нравился. Потом выбрал расшитый шелковый жакет для Эмили – он должен дополнить ее образ и немного богемный стиль – и золотую цепочку с изумрудной подвеской, оттеняющую цвет ее глаз. Позднее, когда Лондон уснула, я сел за кухонный стол и написал Эмили письмо. Переписывать начисто его пришлось несколько раз: пусть сочинительство и было частью моей профессии, излагать мысли искренно оказалось совсем другим делом, и я не сразу нашел баланс между обнаженными чувствами и слезливой сентиментальностью.

Наконец я остался доволен письмом и благодарен Мардж за ее совет. Запечатав конверт, я уже собирался убрать блокнот и ручку в ящик, как вдруг понял, что дела на сегодня еще остались.

Лишь после полуночи я закончил еще одно письмо – для Мардж.

Вивиан приехала на следующий день в первом часу, вскоре после того, как я завез подарки к Эмили и вернулся. Поскольку елка уже была наряжена, мы с Лондон все утро украшали каминную полку и развешивали чулки. Лондон радовалась и гордилась, что уже большая и может в этом помочь.

Некоторое время Вивиан побыла с дочерью наедине. Потом я вызвал ее на кухню для разговора. Пока Лондон смотрела телевизор в гостиной, я спросил Вивиан, чем она намерена заняться в сочельник. Услышав мой вопрос, она удивленно уставилась на меня, будто я спрашивал об очевидном.

– А разве мы не поедем к твоим родителям? Да, это может показаться немного странным после всего, что произошло, но ведь для Мардж это последнее Рождество, и я хочу, чтобы Лондон побыла с ней и со всей семьей. Потому и вернулась домой.

Хотя мы больше и не любили друг друга, случались моменты, когда я вспоминал, почему когда-то женился на Вивиан.

Праздники прошли почти как всегда в семейном кругу.

В сочельник атмосфера в доме у родителей поначалу была немного напряженной по вполне понятным причинам. Однако все держались вежливо. Нас с Вивиан и Лондон встретили поцелуями и объятиями. Допив свой первый бокал вина, я понял, что у собравшихся одна и та же цель – сделать вечер как можно более приятным для Лондон – и для Мардж.

Вивиан обрадовалась моим подаркам и в свою очередь подарила мне спортивную одежду для пробежек и фитнес-браслет. Мардж и Лиз восторгались вазой, которую слепила и расписала для них Лондон. Они растрогались, когда развернули пакет со своими фотографиями из Нью-Йорка в рамках, а при виде конверта с письмом моя сестра одарила меня ласковой улыбкой. Лондон получила кучу одежды для Барби. А после, когда все подарки были открыты, мы включили фильм «Эта прекрасная жизнь» и вместе посмотрели его.

Единственное по-настоящему примечательное событие этого вечера случилось после вручения подарков. Краем глаза я заметил, что Мардж и Вивиан ускользнули из гостиной и уединились в кабинете. За прикрытой дверью их голоса были почти не слышны.

Странно было видеть их, увлеченных разговором наедине, однако я точно знал, что сейчас происходит в кабинете.

Как и все мы, Вивиан хотела попрощаться.

В день Рождества, после того, как Лондон открыла остальные подарки, я уехал из дома, чтобы дать Вивиан возможность побыть с дочерью. Мы и так провели вместе почти сорок восемь часов подряд, и нам обоим захотелось отдохнуть друг от друга. Радушие, а тем более наигранное веселье в разгар бракоразводного процесса и судебных споров об опеке любой счел бы нелегким испытанием.

Я отправил Эмили сообщение, спрашивая разрешения приехать, и сразу же получил ответ: Эмили звала меня в гости, писала, что приготовила для меня подарок, и ей не терпится вручить его.

Еще до того как я вышел из машины, она сбежала с крыльца навстречу мне. Мы замерли в объятиях в лучах бледного солнца холодного декабрьского дня.

– Спасибо за письмо, – прошептала она. – Оно прекрасное.

Я вошел следом за Эмили в дом, переступая через горы новых игрушек и рваной оберточной бумаги, среди которой красовался блестящий и новенький велосипед Бодхи. Эмили подвела меня к елке и вынула прямоугольный плоский пакет.

– Я думала вручить его тебе до Рождества, но, когда узнала, что Вивиан останется в доме, решила подарить его здесь.

Я потянул за уголок бумаги, в которую был завернут подарок, и она легко развернулась. Когда я увидел, что приготовила для меня Эмили, то некоторое время находился в шоке. Ошеломленный, я растерял все слова.

– Я заказала раму, но ты можешь поменять ее на любую другую, – робко заметила Эмили. – Просто я не знала, где ты ее повесишь…

– Невероятно… – наконец проговорил я и только тогда сумел отвести взгляд от картины. Эмили написала ее по фотографии, которую сделала, пока мы с Лондон танцевали в океанариуме, и картина казалась даже более реальной и живой, чем снимок. Ценнее подарка я еще никогда не получал. Обняв Эмили, я вдруг понял, почему Мардж так настойчиво советовала мне написать ей письмо.

Она знала, что Эмили готовит мне подарок от всего сердца, и хотела, чтобы мой был под стать. Как обычно, Мардж позаботилась обо мне.

Неизбежный финал года приближался. Вивиан уехала в Атланту. Я закрыл офис на неделю и почти все это время не расставался с Лондон. Каждый день я навещал сестру и Лиз – Мардж немного полегчало, и у нас вновь появилась надежда, – трижды виделся с Эмили, из них лишь два раза вместе с детьми. Канун Нового года мы провели вдвоем за ужином и танцами.

Когда пробило полночь, мы с Эмили чуть было не поцеловались, что у обоих вызвало смех.

– Уже скоро, – пообещал я.

– Да, скоро, – кивнула она.

Но каким бы романтичным и радостным ни был этот момент, я чувствовал, что реальность снова вступает в свои права.