Покипси - Анастасия Дебра

Все улыбнулись энтузиазму Беккета, несмотря на мрачное событие.

— Где невеста? — Беккет протянул Кайле руки и нежно обнял её. — Молодец, сказочная принцесса, что сделала из моего мальчика честного человека. Иисус обращался с ним как с дерьмом; он никогда не трахался. Надеюсь, у вас двоих будет миллион проклятых детей, и вы всех назовете Беккетами, мальчиков и девочек.

Кайла ответила на объятие и ухмыльнулась.

— Мы могли бы назвать нашу собаку Беккет, если тебе повезет.

Беккет рассмеялся слишком громко. Казалось, он отчаянно пытается наверстать упущенное время.

Он встретился взглядом с Ливией, и его лицо стало серьёзным.

— Иди сюда, булочка. — Он протянул руку и обнял её, как только она приблизилась.

Она начала тихо плакать на его груди.

— Не плачь. Я так чертовски горжусь тобой. Держи своё красивое лицо выше. Гордись собой.

Он потёр её по спине и кивнул Блейку головой. Беккет вернул её в руки Блейка. Она оглянулась и грустно улыбнулась ему из своего тёплого места у сердца Блейка.

Беккет раскрыл сумку и без предисловий начал говорить.

— Эй, это прах Мауса. Он был моим сотрудником. Я знаю, что вы все знали его. Если бы вы знали его ближе, он бы вам понравился. Он был умен. Чертовски преданный. И здоровяк. Он не заслуживал того, чтобы оказаться в банке. Он не заслуживал смерти в грязи в одиночестве. Он выполнял приказ. Приказ защитить Блейка любой ценой, любой ценой. Это был мой приказ. И это была его цена. — Беккет поднял урну выше. — И я знаю, что у Блейка была куча ебучих проблем в ту ночь, когда его подстрелили. Но Маус позаботился о том, чтобы наёмники были убиты, прежде чем они могли причинить ему вред. Я не знаю, смогу ли я назвать его героем, если это разрешено, потому что я плохой человек, а он был моим другом. Но для меня он был героем. — Беккет передал урну Блейку.

Беккет откинул рукав пиджака, расстегнул манжету дорогой рубашки и обнажил клеймо братьев. Добавление вязальных спиц и пряжи сделало чернила на предплечье Беккета точной копией татуировки на груди Мауса.

— Он был моим другом и братом. — Беккет посмотрел на Коула, который уставился на отметину на руке Беккета.

Кажется, почувствовав взгляд Беккета, Коул слегка встряхнулся и вытащил библию. Блейк шагнул вперёд и аккуратно поставил урну Мауса в яму, приготовленную Евой. Хотя он сказал Еве, что просто проговорит молитву над простыми четками, но теперь вместо этого он открыл Библию.

— Беккет, ты напомнил мне один из моих любимых отрывков, — объяснил он. — Из первого послания к Коринфянам, тринадцатая глава. — Он прочистил горло и заговорил лирическим тоном. — Любовь терпелива, добра, она не завидует и не хвалится, она не гордится, не может быть грубой, она не ищет выгоды себе, она не вспыльчива и не помнит зла, — Коул оторвался от библии и встретился взглядом с каждым, прежде чем продолжить. — Любовь не радуется неправде, но радуется истине. Она все покрывает, всему верит, всегда надеется, все переносит. И сейчас существуют эти три: вера, надежда и любовь, но важнее из них — любовь.

Ева достала лопату, которую она спрятала за надгробием.

— Подожди. — Беккет полез в сумку и вытащил полуавтоматический пистолет. Все присутствующие посмотрели на него широко раскрытыми глазами.

— Люди отдают честь хорошим парням из двадцати одного орудия, верно? Поэтому я принёс это. — Беккет направил пистолет в небо. — За Мауса.

Пистолет так громко выстрелил, что казалось, небо раскололось. Ливия подпрыгнула, и Блейк притянул её ближе, настороженно глядя на брата.

Из пистолета Беккета раздались один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать выстрелов. Затем он опустил руку, окутанную дымом. Он вытащил пустую обойму и вытащил из сумки полную. Он сунул его в пистолет, но внезапно рука Беккета показалась ему слишком тяжелой, чтобы его можно было поднять.

Он повесил голову.

— Кого я, нахер, обманываю? Что, чёрт побери, означают мои выстрелы? Ничего особенного, это уж точно. Бл *дь.

Ливия покинула комфортные объятия Блейка. Она осторожно положила руки на локоть Беккета. Она подняла его руку и направила её к небу.

Она говорила, глядя в грустные глаза Беккета.

— За Мауса, который присматривал за моей сестрой и спас нас с Блейком от большего кошмара, чем мы могли бы вынести той ночью в лесу. — Ливия кивнула Беккету, и он нажал на спусковой крючок. Когда звук прояснился, она посчитала вслух.

— Семнадцать.

Кайла шагнула вперёд и встала к Ливии под руку с Беккеттом.

— За Мауса. Я не знала тебя хорошо, но мне бы хотелось узнать. — Воздух взорвался от выстрела. — Восемнадцать.

Коул погладил Кайлу по плечу, подходя к нему. Он взял пистолет из рук Беккета.

— За Мауса, который годами защищал Беккета от самого себя. — Пистолет снова выстрелил. — Девятнадцать.

Коул подождал, пока его брат выйдет вперёд. Блейк на мгновение задумался, направив пистолет в землю, а затем направил его в небо.

— За Мауса, который спас жизнь Ливии, когда я не смог. Простого спасибо недостаточно. — Пистолет вознёс его благодарность до небес. — Двадцать.

Беккет наблюдал с гордостью, время от времени ударяя себя в грудь. Ева осталась в нескольких шагах, слушая полицейский сканер в наушнике. Теперь она посмотрела на пистолет в руке Блейка и поднесла трясущийся кулак к губам. Она подошла и вытащила наушник.

Когда она взяла у Блейка пистолет, дрожащая рука успокоилась.

— Маус, мне бы хотелось, чтобы ты всё ещё был здесь. Это место было лучше, когда ты был его частью.

Последний выстрел был самым резким по сравнению с идеальной тишиной после него.

Словно пуля была ключом в замке, серое небо разверзлось, и вниз полился тихий, приятный снегопад. Снежинки украшали волосы шести скорбящих, словно блестящие вязаные шапки.

Ева повернулась лицом, чтобы искупаться в снежных хлопьях.

— Двадцать один, — тихо сказала она, надев наушник.

Беккет взял лопату и занёс влажную землю, чтобы засыпать яму с урной. Он разгладил небольшой холмик тыльной стороной лопаты и вытер руки о костюм. Ева забрала использованную обойму и спрятала её вместе с пистолетом обратно в сумку Беккета.

Ева встретилась с ним взглядом.

— У копов появились сообщения о стрельбе, так что нам пора уходить.

Беккет застонал, и на мгновение в его глазах мелькнула явная паника. Его братья быстро подошли к нему, спеша соединиться своими татуировками, возможно, в последний раз.

— Я думаю, что обращение к Хаосу уместно, — сказал Блейк, глядя на Коула.

Коул кивнул, и Беккет улыбнулся.