Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

угрожающе сложились на груди. Он откинулся на спинку кресла и начал мрачно за ними наблюдать.

— Как хороша ты в белом! — завел песню Дарон, излишне крепко прижимая ее к себе. — Верно, в детстве тебя поцеловал ангел, если ты выросла такой красавицей!

— Ах, Ваше Высочество, да разве похожа я на красавицу! — испуганно пролепетала Ишмерай, пытаясь от него отдалиться.

Дарон засмеялся, громко и открыто, взорвав глаза Марка адским пламенем. Кронпринц был навеселе, щеки его раскраснелись от выпитого вина. Но больше, чем от вина, кронпринц терял голову от очаровательных женщин, к тому же, таких нежных и испуганных.

Вдруг принц Марк подошёл к брату и остановился перед ним, глядя на него с неудержимой злобой и жаждой ударить его по лицу. Он был страшен своей притихшей угрозой, и Ишмерай стало еще страшнее: еще никогда она не видела своего друга таким.

— Отдохни, Дарон, — тихо рыкнул Марк, без дальнейшего промедления, уверено, по-хозяйски беря Ишмерай за руку, не слишком ласково буквально вырывая девушку из крепких объятий брата и прижимая ее к себе. — Она не хочет танцевать с тобой.

Вся гостиная — кто встревожено, кто с любопытством, кто хихикая — уставилась на них.

Дарон несколько удивленно поглядел на партнёршу, перевел взгляд на брата, затем снова на девушку, понятливо, с издёвкой усмехнулся, и отступил на шаг.

— Вот же шь наглый молокосос! — тихо засмеялся кронпринц.

Марк закружил Ишмерай по гостиной, и лицо его стало спокойнее, но не сменило своей суровости.

— Он не обидел тебя? — прохладно осведомился принц, пронзительно глядя на не нее.

— Нет, Ваше Высочество… — выдохнула она, не поднимая на него глаз.

Своим поступком он будто четко и ясно сказал всем: «Ишмерай Алистер моя! И никто не смеет приближаться к ней, если того не захочу я!»

Король усиленно сдерживал улыбку, поглядывая на герцога и герцогиню, которые раскрыли рты. Первый от гнева, вторая от страха перед супругом, который мог вспылить. Лорен и Марцелл с отвращением глядели на обоих принцев, а Александр беззвучно смеялся, прикрывая глаза и отворачиваясь.

От стыда Ишмерай захотелось провалиться сквозь землю.

— Ты избегаешь меня, — сказал он. — Ты не смотришь на меня, не улыбаешься мне и опять взяла это дурацкое «Высочество». Еще вчера ты светилась мне в ответ. Ты даже не хотела уходить от меня вчера. Или я это сам все себе придумал?

Ишмерай, пунцовая до корней волос, опустила глаза и ответила твердеющим голосом:

— Вы думали, я буду следовать за вами тенью? И потакать вам во всем, Ваше Высочество?

— Говори со мной нормально, Ишмерай! — фыркнул Марк, недоуменно глядя на нее. — Не смей говорить со мною «Высочество»! Меня это злит!

— А вы не смейте говорить со мной в подобном тоне!

— Все дело в твоём отце, так? — прошипел он.

— Нет, — отозвалась девушка, яростно поглядев ему в глаза.

Ишмерай решительно отступила от него на шаг, не дождавшись, пока музыка затихнет, сделала ему быстрый книксен, подошла к озадаченным родным и развеселому королю и сделала реверанс им, пожелав спокойной ночи.

— Завтра на рассвете, Ишмерай, за тобой придёт слуга, — шепнул ей король, делая вид, что берет со столика конфеты. — Он выведет тебя из дворца по потайным коридорам. И мы вместе отправимся к Провидице.

Ишмерай решительно кивнула, сделала королю реверанс и удалилась, высоко держа голову, убегая от стыда, боли, разлившейся по неспокойному сердцу, и горечи.

Она уносила с собой тепло Марка и его аромат, память о его прикосновениях и губах. Гнев его и мрачность лишили её сил, и она едва не сдалась.

Остановившись в темном коридоре, освещенном лишь редкими светильниками, девушка прижала ладошку ко лбу, заставляя себя продолжить путь в спальню и не оборачиваться.

— Ишмерай!

Марк непривычно грозно навис над ней, взял за локоть и фыркнул:

— Мне непонятны резкие смены в твоём настроении. Мне непонятно твоё отношение ко мне. Я же чувствую, как ты дрожишь, когда я целую тебя. Я же вижу, как радостно зажигаются твои глаза, когда ты видишь меня.

Ишмерай трепетала, голова её кружилась от того, сколь близко его лицо было, от тепла его дыхания, аромата кожи, от силы, с которой он стиснул ее.

— Должно быть, вам показалось, Ваше Высочество, — с трудом сохраняя самообладание, выдохнула девушка, боясь смотреть в его отчаянные разъярённые глаза.

Марк с издёвкой усмехнулся и выпалил:

— А что это было тогда, ночью, в этой самой библиотеке? Ты сама повисла у меня на шее и начала целовать меня. Когда я целовал тебя, ты ни разу не отстранилась от меня. Твои глаза, твои губы были красноречивее всяких слов! Мне это что, показалось?!

«Да как ты смеешь вспоминать об этом?! — с горечью подумала она. — Будь на моем месте другая, ты бы и её целовал!»

Марк усмехнулся, горько, яростно, жестко проговорив:

— Сколько всего герцог наговорил тебе про меня, если еще вчера ты сама льнула ко мне, сегодня же ты даже не хочешь подойти ко мне? — Ишмерай мучительно воззрилась на него, и глаза её заволокло туманом слез. — Но скажи мне только одно: почему ты дрожишь? Сегодня во дворце так душно, а тебе холодно. Или бесстрашная Ишмерай боится меня? Почему ты плачешь?

— Ты обманул меня.

— Объяснись.

— Пока я была в беде, ты ездил к Омранам. Ты ездил видеться с Маргит Омран. Ты переписываешься с ней.

Марк отступил на шаг. Явно не ожидал, что девушка осведомлена так хорошо.

— Я — принц, Ишмерай. Получая от отца поручения, я выполняю их.

— Ты переписываешься с ней по его поручению? Она тебе больше подходит в жёны, чем я?

— Я вынужден быть внимательным к этой семье.

— Да, они невероятно богаты. И, видимо, настолько богаты, что это заставило тебя забыть тот наш разговор в Кибельмиде.

Вместо ответа Марк нежно и настойчиво захватил её губы своими губами, обняв ее так, что она не могла вздохнуть, но ей не хотелось дышать и, тем более, сопротивляться. Она хотела позабыть