Заберу тебя себе - Анна Гром

Хотя нет.

Это был накопительный эффект. Слишком долго я принимала чужие удары, и слишком стойко. Я же спортсменка, в конце концов. Терпение, прилежание и упорство – это наше всё. Но в какой-то момент это стало работать против меня.

Жизнь – не Олимпийские игры, где не грех порваться за медаль вдоль и поперёк. Жизнь в духе самопожертвования не даёт медалей, а напротив, больно бьёт по темечку.

Полиции у дома не было. Прежде чем припарковаться и выйти из машины, я воровато посмотрела по сторонам. Хотела убедиться, что мама не караулит меня у подъезда в надежде обрушить на меня все кары небесные.

Мне муж изменил. Прямо у меня дома. Но я не рассчитывала на мамино понимание и поддержку. Я могла рассчитывать только на выговор на тему, как я такое вообще допустила. Как я посмела совершить ошибку. Не послушать её несколько лет назад и выйти замуж на этого «идиота».

По поводу «идиота» она, конечно, была права, но в остальном… Мне легче было помолчать и самостоятельно решить свои проблемы, чем обращаться к матери и выслушивать, какое я разочарование.

Теперь хотя бы от Романа не буду выслушивать, какая я отвратительная жена и хозяйка.

Или я ошиблась?

Несмотря на полицейский наряд, Роман всё ещё был в моей квартире. Без своей крали, но и этого было достаточно, чтобы выбить у меня почву из-под ног.

Роман стоял посреди прихожей, словно хозяин положения, и его самодовольная ухмылка выворачивала душу наизнанку. Он будто бы ждал меня, да ещё с таким нетерпением. Его переполняло ядом, и он так и жаждал вылить его на меня.

– Мамаша у тебя, конечно, дура конченая. Вот прям кончелыга, честное слово!

У него какая-то перевозбуждённая улыбка была, как оскал. Он махал руками так сильно, что едва не задел меня по носу.

– Ты что здесь делаешь?! – строго спросила я, пряча свой испуг.

У меня и в мыслях не было, что он может продолжать тут ошиваться. После всего.

– Вы с ней обе дуры. Обставить меня хотели? Ага, щас! Я же не дурак! – он начал расхаживать по комнате, словно адвокат и прокурор в одном лице на судебном заседании. – Я в эту квартиру вкладывался? Вкладывался! Ремонт делал?! Мебель покупал? Покупал. И коммуналку платил! Так вот, я не съеду, пока мы справедливо не разделим имущество.

– Ты с ума сошёл? Квартира на мать записана.

– Вот! Я скажу в суде, что вы хотели меня использовать, вытянуть все деньги и выкинуть на улицу! – его глаза горели маниакальным блеском. Он даже не мигал. Может, действительно с ума сошёл?

– Какие деньги, Роман? Все твои целых двадцать тысяч? Я тебе сейчас их переведу и уходи, будь человеком.

Человеком. Ляпнула, не подумав. Не было там человека. Он свои копеечные вложения оценивал, будто инвестицию в строительство жилого комплекса ультра-премиального класса, не меньше! Мне бы такую уверенность!

Сколько он вложил? Ну правда, тысяч сто? За все эти годы? Эту цифру называть стыдно, а уж тем более требовать половину!

Его как подменили. Он никогда таким не был. Таким гадким и мстительным, таким мелочным. Неужели я этого не видела, неужели не было ни единого намёка? Или я действительно дура, как часто меня величала мама?

– Я обои покупал! И унитаз! А мой труд ты не оцениваешь?! Сколько бы ты рабочим отдала за то, что я тут у тебя делал? Вот всё и компенсируешь. А пока до суда я имею право жить здесь, как твой законный супруг!

Он удалился в спальню и закрыл за собой дверь.

Я долго буду вспоминать не поменянные вовремя замки.

Даже не раздевшись, я пошла в гостиную и полезла в интернет. Проштудировала все возможности выгнать Романа с полицией. Возможностей не было. Как супруг близкого родственника моей матери он вполне имел право тут проживать, пока это родство не будет аннулировано в ЗАГСе, а все имущественные вопросы – в суде.

Конечно, можно было попросить кого-нибудь выкинуть его за порог, но у меня таких знакомых не было. Не было никого, кто смог бы меня защитить, кроме закона. А это время, это мои силы и нервы. Сейчас в моменте я могла рассчитывать только на одного человека – на себя.

Я видела на экране телефона, как мама пыталась двенадцать раз пробиться ко мне в эфир. Блокировка звонков работала надёжно.

Я ощущала себя маленьким городом, который осаждают.

Роман в спальне громко включил телевизор. Без наушников. Ему уже не было резона соблюдать для меня тишину. Сейчас за стенкой у меня жил настоящий враг.

– Может, я Наташку позову, она хоть пожрать сварит?

Роман будто караулил меня у двери гостиной, когда я вышла элементарно переодеться. Чтоб ходить рядом и каждую минуту жужжать мне на ухо гадости. Провоцировал. Пытался вывести из равновесия.

– Давай ты просто поскользнёшься в ванной, проломишь себе бошку, а всё унаследую

Эти слова ударили меня словно кулаком в солнечное сплетение. Я застыла, не в силах поверить, что человек, которого я когда-то любила, способен извергать из своего рта такие жестокие и страшные вещи.

А сделать?

– Ты сначала с матерью моей по судам походишь, чтобы что-то унаследовать, – не думая об опасности, я начала откусываться. Инстинкт самосохранения вынуждал меня защищаться, а не затаиваться. Хоть мне и было страшно.

– Ну ты помрешь, и она от разрыва сердца ласты склеит, везуха будет двойная.

Он продолжал нести ужасающую чушь, и мне просто становилось страшно оставаться с ним на одной территории. Он меня выживал, просто выдавливал из моего же пространства.

Роман не просто хотел выжить меня из квартиры – он наслаждался процессом. Он пытался сломить меня морально, заставить чувствовать себя беспомощной и ничтожной. Его психологическое давление было невыносимым, а угрозы – абсолютно недоказуемыми. Я не могла ничего сделать, чтобы защитить себя. Потому что никого, кроме нас двоих тут не было.

– Я все соседям рассказал, что ты шуры-муры крутишь на работе, а про мужа и забыла. Так что на твоей стороне никого не будет, – он едко усмехнулся, довольный собой. – А полицию вызвали вы с мамашей, чтобы выкинуть меня и чтоб ты зажила с новым любовничком. Меня все жалеют, а тебя…

Что я могла сделать не так? За что он так обозлился? Он хотел размазать меня, уничтожить. Будто ему это удовольствие доставляло. Но