Алинкин цветочек - Юлия Серьга

Хотя какая учёба — он же в игру играет.

Мы стали проводить так всё больше времени. Я приходила, садилась слева, молчала. Иногда он разрешал мне посидеть у него на коленях, пока играл, но тогда я боялась пошевелиться — вдруг помешаю.

— Петь, может, погуляем сегодня? — спросила я как-то.

— Алин, ну ты чего? У меня турнир, — недовольно ответил он. — Завтра погуляем.

Завтра тоже был "турнир". И послезавтра тоже.

Я скучала. Скучала по тем дням, когда мы гуляли за ручку, когда он смешил меня анекдотами, когда смотрел на меня, а не в монитор. Но я терпела. Ведь любовь — это терпение, правда?

---

Однажды утром я проснулась и поняла: что-то не так.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и пыталась вспомнить, когда в последний раз у меня были эти дни. Посчитала. День, два, три — Неделя.

Сердце ухнуло в пятки.

Я села, обхватила голову руками. Не может быть. Не может быть!...

8

Весь день я ходила сама не своя. Мама заметила, спросила, что случилось. Я отмахнулась — голова болит. Но внутри всё дрожало.

Ещё два дня я надеялась, что вот-вот начнётся. Но ничего не происходило.

На третий день я не выдержала. Набрала Петю.

— Петь, мне нужно срочно тебя увидеть.

— Алин, я сейчас в игре...

— Это очень важно, — перебила я, и голос мой дрогнул. — Пожалуйста.

Он вздохнул, но согласился встретиться через час в парке.

Я прибежала раньше, сидела на скамейке, кусала губы и смотрела на дорожку. Когда он появился — в расстёгнутой куртке, с недовольным лицом, — у меня внутри всё оборвалось.

— Что случилось? — спросил он, садясь рядом.

Я молчала. Слова застревали в горле.

— Алин, ну? У меня рейд, я из-за тебя вышел, — поторопил он.

— Петь, у меня задержка, — выдохнула я.

Он не понял сначала. Смотрел на меня пустыми глазами.

— Какая задержка?

— Критические дни, — прошептала я. — Уже полторы недели.

До него дошло. Лицо его изменилось — побледнело, потом покраснело.

— В смысле? Ты что, беременна?

— Я не знаю, — я разрыдалась. — Я боюсь.

— Твою ж мать, — он вскочил, заметался по дорожке. — Алин, ты как так? Ты же говорила, что всё нормально!

— Я ничего не говорила! — закричала я сквозь слёзы. — Ты тогда даже не спросил! Ты просто... сделал и всё!

— А кто должен был думать? — он остановился, уставился на меня зло. — Я, что ли?

— А кто?! — я тоже вскочила. — Это мы вдвоём, Петя, делали!

Он снова заметался, потом сел на скамейку, закрыл лицо руками.

— Блин, блин, блин... — бормотал он. — Я не готов, Алин. Я же учусь, у меня планы... Я ещё не нагулялся...

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё холодеет. "Не нагулялся"? А я? Я вообще-то тоже учиться собиралась, работать, жить.

— И что мне теперь делать? — спросила я тихо.

Он молчал долго. Потом поднял голову, посмотрел на меня какими-то опустошёнными глазами.

— Ладно, — выдохнул он. — Давай поженимся.

— Что? — я не поверила.

— Выходи за меня замуж, — сказал он. — Если беременна — значит, судьба. Будем вместе.

Просто так. Без кольца, без цветов. Сидел на скамейке, смотрел в землю и говорил это таким тоном, будто решал задачку.

— Петя, ты серьёзно? — прошептала я.

— А что ещё делать? — он пожал плечами. — Я не хочу тебе предлагать прерывание, это грех. Давай поженимся, будем жить. Там разберёмся.

Я смотрела на него и не знала, что чувствовать. С одной стороны — он предлагает руку и сердце. С другой — как-то всё не так. Не так, как я мечтала.

— Я подумаю, — сказала я.

— Думай, — кивнул он. — Только быстро. Мне пора, рейд ждёт.

Он встал и ушёл. А я осталась сидеть на скамейке, глядя на осенние листья, которые кружились и падали к моим ногам.

---

Домой я пришла уже вечером. Мама встретила встревоженным взглядом.

— Алин, что случилось? Ты зелёная вся.

Я села на кухне, обхватила чашку с чаем руками и сказала:

— Мам, кажется, я беременна.

Мама побледнела, но удержалась.

— Ты уверена?

— Задержка полторы недели. Завтра пойду в консультацию.

— Я с тобой.

На следующий день мы пошли к врачу. Очередь, регистратура. Талончик через через три дня.

Три дня ада. Я не спала, не ела, только лежала и смотрела в потолок. Мама пыталась меня отвлечь, но я никого не слышала.

На третий день мы снова пришли. Врач посмотрела, улыбнулась:

— Вы не беременны.

Я выдохнула так, что, кажется, из меня вышел весь воздух. Мама обняла меня, заплакала.

— Гормональный сбой на нервной почве, — объяснила врач. — Нервы беречь надо. Такая молодая и такая неуравновешенная.

Я вышла из поликлиники и долго стояла на крыльце, вдыхая холодный воздух. Хотелось смеяться и плакать одновременно.

---

Вечером я позвонила Пете.

— Петь, я не беременна.

Повисла пауза. Потом он сказал:

— А... ну хорошо. А чего звонишь?

— Чтобы ты знал.

— Ладно, — он помолчал. — Алин, а давай всё равно поженимся?

Я опешила.

— В смысле?

— Ну, мы же любим друг друга, — сказал он. — Давай поженимся. Через месяц. Прямо свадьбу сыграем. Мама моя даст денег, твоя добавит. Отметим. Погуляем!

Я молчала.

— Алин, ты чего? Ты же меня любишь?

— Люблю, — прошептала я.

— Тогда выходи за меня. Официально. Чего тянуть?

Я закрыла глаза. Вспомнила его кулаки, бьющие по столу. Вспомнила, как сидела слева и боялась пошевелиться. Вспомнила, как он ушёл в рейд, когда я сказала про задержку.

Но потом вспомнила и другое: как он кружил меня на поляне, как дарил букет с листьями, как шептал "люблю". Как на даче ночью просто обнимал и не трогал.

— Хорошо, — сказала я. — Давай поженимся.

И мы начали готовиться к свадьбе.

---

С этого дня моя жизнь превратилась в бесконечный круговорот хлопот, списков и звонков. И в этом водовороте я почти не замечала, что Петя куда-то исчез.

Светка трещала каждый день над ухом, выспрашивая про шарики, меню, букет и про то, какого