Не буди во мне ведьму, эльф! - Юки

нечего делать, то меняла комнату шагами, то смотрела в окно, или просто сидела рядом с Тилом, уставившись в одну точку. Но владелец таверны был прав — оставлять эльфа сейчас одного не стоило. Еще прибьет гнома ненароком, а мне потом расхлебывай. Жена же, как никак, сама ведь так называлась.

Вот же козлик ушастый! Одни неприятности от тебя!

Но уйти почему-то я не могла, хотя вообще не обязана была ничего делать.

Снова усевшись на кровать, я с раздражением уставилась на беспробудно дрыхнувшего мужчину. Его длинные серебристые волосы разметались по подушке, упрямая складка на лбу разгладилась, и лицо Тиллариэля стало почти умиротворенным.

Я невольно залюбовалась им: его мужественным лицом, волевым подбородком и чувственными губами, которые, как я успела убедиться, такие сладкие на вкус, сильными руками, наверняка умеющими дарить и ласку, и рельефным телом, от которого несомненно все его женщины были в восторге.

И как же жаль, что он такой бабник. Что все это не может принадлежать только мне.

Удивительно, но от эльфа пахло не элем, а все так же чем-то древесно-цветочным, и этот запах щекотал ноздри, пробуждая внутри странное чувство. Сама не знаю зачем, я неосознанно потянулась к Тиллариэлю. Коснулась его губ… и замерла, когда он вдруг открыл глаза, будто и не спал вовсе.

— Амелия… — удивленно протянул эльф.

Вздрогнув, я испуганно дернулась, но мужчина вдруг быстро подался вперед, сгребая меня в охапку. И не успела я опомниться, как он впился в мои губы жадным, требовательным поцелуем.

Глава 16

Лучи солнца нежно защекотали кожу, и я проснулась. Повернула голову и тяжко вздохнула, глядя на лежащего рядом мужчину. Серебристые волосы разметались по подушке, недовольное лицо разгладилось, а вечно упрямо поджатые губы расслабились, и эльф чему-то улыбался во сне. Вспомнив, как эти же губы дарили мне вчера наслаждение, я покраснела.

Я все-таки сделала это. Поддалась искушению, позволила эльфу слишком многое, ведомая инстинктами и желаниями. И самое скверное, что я об этом ничуть не жалела.

Тиллариэль не зря привлекал внимание женщин, и я теперь понимала, почему он так легко мог затащить в постель любую. Этот эльф умел доставить женщине удовольствие, и ночью я просто плавилась в его руках. А мои крики слышала, наверное, вся таверна, благо что посетителей по ночам было мало.

Но все равно при воспоминании об этом хотелось провалиться сквозь землю. А еще я совершенно не знала, как мне теперь быть. Вот зачем я поддалась эльфу? Он же теперь от меня точно не отстанет! Ему же из-за проклятия больше и не развлечься ни с кем. Вот я попала…

Бросив последний взгляд на Тиллариэля, который во сне выглядел таким беззаботным и милым, я тихонько выбралась из постели и быстро оделась.

Пора делать ноги, пока он не проснулся. Да, нам было хорошо вместе, но это не значит, что я простила Тила, и что буду и дальше мириться с его изменами. Проклятье рано или поздно спадет, и он снова начнет пачками таскать к себе в постель красоток. Оно мне надо?

Я выскользнула из комнаты, а эльф так и не проснулся, и на какой-то миг стало обидно. Вот так уйду и он даже не расстроится. Найдет потом, конечно, но только потому, что привязан ко мне проклятием и брачными узами.

Пока добиралась домой, все думала, что теперь делать. Снова бежать?

Остановившись на углу, я со злостью стиснула ручку корзины, которую не забыла прихватить несмотря на растерянность, и обернулась, раздраженно глядя в ту сторону таверны, скрывшейся за домами.

Да сколько можно-то? Я ведьма, в конце концов или нет? Сунется ко мне — снова заколдую к чертям! Да и как он вообще меня найдет, если не знает, где я живу, а городок то здесь немаленький.

Успокоив себя таким образом, я быстро зашагала дальше, только сейчас сообразив, что Саманта, должно быть, с ума сходит от беспокойства за меня. Я ж пропала на всю ночь и ничего не сказала. Ох и ругаться она будет…

* * *

Тиллариэль

Тиллариэль проснулся от жуткой головной боли. Черт, не надо было так набираться…

А потом в голову хлынули воспоминания о прошедшей ночи, и губы сами собой расплылись в довольной улыбке. Он, конечно, плохо помнил, как это вообще случилось, но в памяти четко отпечаталось, как Амелия кричала под ним от удовольствия, и как бурлила его собственная кровь. Давно ему не было так хорошо с женщиной.

Неужели женушка все же сдалась на его милость? Как же давно это было в последний раз — он и забыл, насколько она может быть горячей в постели.

Потянувшись, мужчина повернулся, желая снова полюбоваться на ту, с кем провел ночь. Но постель рядом с ним оказалась пуста, и он почувствовал злость.

Неужто опять сбежала? Да что теперь то ей не так? Он даже готов был простить ей и дерзость, и то, что она прокляла его дважды, но Амелия снова решила поиграть в гордость — других причин он ее уходу не видел.

Поднявшись с кровати, Тиллариэль оделся и спустился вниз, испытывая желание отыскать женушку и как следует выпороть ее. А потом затащить в спальню и наказать иным способом, желательно раз этак пять или шесть.

Дородный хозяин таверны при виде него тут же натянул услужливую улыбку, и Тиллариэль опешил сперва. Вроде бы они вчера с ним ругались, так чего он лыбится?

— Доброе утро, ваша светлость! — поприветствовал он Тила, и ему все стало ясно. — Желаете чего-нибудь? Подать вам завтрак?

Значит, Амелия успела разболтать, кто он такой? Впрочем, это сейчас ему только на руку.

Эльф подошел к стойке, достал золотую монету и со звоном впечатал в столешницу.

— Доброе, желаю. Скажи-ка мне, ты наверняка многих в этой глуши знаешь. Не приезжал ли кто сюда жить совсем недавно? Может, дом купил или снимает комнаты? Меня интересует женщина, что была вчера со мной, рыжая такая.

— Что ж вы ее сами не спросили? — удивленно уставился на Тиллариэля мужчина, отложив в сторону полотенце. — Она ведь на ночь с вами оставалась. Вот недавно только ушла.

— Как бы я спросил, если она ушла? — раздраженно бросил эльф, одарив бородача гневным взглядом.

Тот сразу побледнел и залопотал, мигом все вспомнив.

— Да, рассказывали мне что-то такое! Кажется, о двух ведьмах, что поселились в доме на окраине, где-то за перелеском. Это все, что я знаю, господин!

Тиллариэль злорадно усмехнулся, и громила попятился.

— Что