Леди Арт - Дарья Кей

лицом в колени. Горячие слёзы обожгли веки. Она не знала, что делать. Она не могла даже кричать. Никто бы не пришёл на помощь.

А тени сгущались. Мертвецкий холод окружал, и воздух колыхался, как чёрные саваны. Мелкая дрожь волной покатилась по коже — и что-то холодное коснулась плеча.

Истошный крик — и она села на кровати.

Сердце билось в груди, как сумасшедшее. Бешенный взгляд окинул комнату, раскрашенную рассветными лучами. Никаких теней, никакой серости. Она была совершенно одна, и никто вломился к ней в спальню, услышав крик.

А был ли крик?..

Хелена прижала ледяные пальцы к горлу, а потом к плечу, за которое её пытались схватить. На коже не было никаких следов. Неужели это был лишь сон?

Она упала на подушки. Дыхание выравнивалось, но чувство тревоги не отпускало. И с этим нужно было что-то делать. Беспомощность из сна так ярко отпечаталась в сознании, что Хелена поморщилась. Она не хотела больше испытывать подобное. Это тени, кем бы они ни были, должны бояться её, а не она их. Никто не должен её спасать, кроме неё самой, потому что, если тени сгустятся ещё раз, будет поздно звать на помощь. Да никто и не придёт. У неё никого нет. Только она сама.

Хелена снова села и зло выдохнула. Ей нужно было что-то сделать. Что-то важное, что навсегда убило бы её страх, вселило уверенность. Она даже подозревала, кто мог ей в этом помочь. Но сперва нужно было разобраться с трауром. Чёрные шторы вновь напомнили ей о ночных силуэтах и том, почему она терпеть не могла этот цвет. Символ смерти. Символ зла и неизвестности. Она не хотела видеть его больше нигде.

Босиком ступая по полу, она сдёргивала чёрные скатерти (стоявшая на журнальном столике ваза упала и раскололась, по луже расплылись белоснежные линии), покрывала с кресел, даже попыталась сорвать с кровати балдахин, к которому льнули ночные призраки. Но тот не поддался, и Хелена, обиженно скрестив руки на груди, уселась на пуф у зеркала и вызвала служанку.

— Доброго утра, ваше высочество, — поклонилась та. — Чем я могу вам помочь?

Хелена бросила на девушку взгляд через зеркало и вернулась к собственному отражению. Она накрутила на палец чёрную прядь и отбросила её назад. Взгляд пробежался по разложенным на столике у трюмо украшениям. Сегодня ей нужны были сапфиры.

— Предупреди сэра Рейверна, что я хочу увидеться с ним через полчаса.

— Конечно, миледи. Вы хотите завтракать со всеми или принести вам завтрак сюда?

Хелена задумчиво наморщила нос, всё ещё играя с волосами, проходя меж ними пальцами, перекладывая с одной стороны на другую.

— Да. — Она накрутила прядь на палец, потянула — и чёрный локон упал ей на плечо. — Я буду завтракать здесь, чтобы не портить матушке и её дражайшим гостям, — она захлопала ресницами с выражением отвращения на лице, — утро.

Служанка поклонилась и поспешила выполнять приказ. А Хелена с интересом продолжила завивать волосы, пока все пряди не обратились в аккуратные рассыпавшиеся по спине волны. У Гардиана Арта волосы тоже вились, и Хелене это новое сходство с отцом нравилось.

Когда оставалась пара минут до назначенного ею самой времени, Хелена велела избавиться ото всех следов траура в её покоях и поспешила в кабинет Элжерна Рейверна, советника её отца и помощника матери. Он был умным человеком и, очевидно, чрезвычайно терпеливым: весь месяц он пытался научить совершенно неспособную к тому мадам Арт вести дела. Это веселило Хелену и в то же время заставляло закатывать глаза. Как можно быть настолько непонятливой женщиной, прожив почти пятьдесят лет?!

Дверь в кабинет Элжерна Рейверна была не заперта, и Хелена без стука проскользнула внутрь. Сэр Рейверн стоял у окна, сцепив руки за спиной, будто и не ждал её, но повернулся тут же.

— Рад вас видеть, миледи. — Его глаза блеснули, на губах заиграла едва заметная улыбка. — Слышал, мадам Арт недовольна тем, что вы не вышли к завтраку.

— Ей бы только быть чем-то недовольной, — Хелена отмахнулась и без приглашения опустилась в кресло. — Я хочу с вами поговорить о другом.

— О чём же?

Он ожидал, что она будет мяться, лукавить или заходить издалека, но Хелена посмотрела ему в лицо и сказала:

— Я хочу, чтобы вы учили меня. Чтобы объяснили нынешнее положение вещей, перспективы, то, что делал мой отец, то, что происходит в мире после войны, и чем это грозит Санарксу.

Элжерн Рейверн поднял брови.

— Вы заинтересовались политикой, мисс Арт?

— А я не должна? Я интересуюсь тем, с чем неспособна справиться моя мать, — отчеканила Хелена. Её ладонь непроизвольно сжалась в кулак. — Наверно, мне стоило прийти раньше, сразу же, но… — она выдохнула, — я была не в состоянии.

— Скорбеть по отцу абсолютно нормально, ваше высочество. Только скажите: сейчас вы в состоянии? Вы уверены, что способны понять то, что не может уяснить ваша мать? — Сэр Рейверн обошёл рабочий стол и встал напротив Хелены, скрестив руки на груди. — Вы юны, у вас нет банальной базы. Да и сами подумайте: женщина в политике?

— Вы во мне сомневаетесь? — Хелена с прищуром смотрела на него, выпрямив плечи.

— Я? Сомневаюсь? — с иронией спросил сэр Рейверн, прикладывая руку к груди. — Да как я смею! Но у меня перед глазами отличный пример того, насколько печальна может быть ситуация.

— Моя мать не может самостоятельно выбрать наряд на бал. Чего вы от неё хотите? — Хелена раздражённо дёрнула плечами. — Ей это не нужно, не интересно. А я хочу быть уверенной, что смогу сделать всё, что в моих силах. Вы не можете быть против этого!

— Я и не против. Но одного энтузиазма мало, миледи.

Хелена закатила глаза, а потом обиженно надула губы, хотя смотрела всё ещё холодно и с небольшим прищуром.

— Вы считаете меня ребёнком, который ничего не понимает?

Сэр Рейверн усмехнулся и вернулся на место, чтобы собрать бумаги. Хелена ждала. Следила молча и неотрывно. Бумаги отправились под ключ. Ключ тут же исчез, а сэр Рейверн будто невзначай кинул на Хелену пару коротких взглядов. Затем он с задумчивой улыбкой подошёл к одному из высоких шкафов, протянул руку, не взглянув на полки, и достал толстенную книгу в тёмной обложке и с истёртым золотым оформлением.

— Это вам, миледи, — он протянул книгу Хелене. — Прочтёте — и, думаю, мы начнём.

Она смело выхватила фолиант, и лицо её дрогнуло от неожиданности — тот оказался слишком тяжёлым. Крупные строгие буквы языка Санаркса на обложке гласили: «Политика и Экономика». Страниц было столько,