Идеальный отец - Alexis Hall

погладил бороду. У него всегда был такой вид – то ли из-за запредельной, бесящей уверенности в себе, то ли чисто из-за растительности на лице.

– Что ж, – протянул он. – Жаль, что все подошло к концу. Но, надо признать, мы отлично провели время.

Алекс скорбно склонил голову:

– Прощай, НАВОЗЖ. Мы больше не увидим тебе подобных.

– Вообще-то до фестиваля еще месяца четыре, – поправил я.

– Прощай, НАВОЗЖ, – исправился Алекс. – Мы продолжим созерцать тебе подобных примерно до середины июня, а вот уже потом больше никогда не увидим.

Доктор Фэрклаф к тому моменту, разумеется, испарилась из чата, так что официально закрывать это историческое заседание пришлось нам с Барбарой. Ощущение было странное, будто резанули по живому, хотя по факту ничего еще не закончилось. Завтра мы снова придем в этот офис, и послезавтра, и через неделю.

Но финал уже замаячил на горизонте. И я толком не понимал, что чувствую по этому поводу.

Впрочем, рассиживаться и копаться в себе времени не было. Мне предстояло самое веселое: визит соцработника.

– Вы сказали что?! – Эстер уставилась на нас на экстренном совещании по делу «как-вы-умудрились-допустить-арест-ребенка».

– Признаю, вышло несколько опрометчиво, – ответил Оливер с безупречно серьезным выражением лица. – И я глубоко сожалею, но фраза звучала примерно так: «Забирай ключи и катись, мне плевать». Это было глупо с моей стороны. Следовало учесть, что в силу возраста Джасмин воспримет фигуру речи буквально. Но я, увы, погорячился и мыслил не вполне трезво.

Эстер с громким щелчком захлопнула блокнот и сдвинула брови:

– Знаете, будь я чуть более циничной женщиной, я бы отметила, некое поразительное совпадение. Вы умудрились выдать ровно ту формулировку, которая освобождает Джасмин от уголовки за угон, но при этом юридически не позволяет пришить вам оставление несовершеннолетнего в опасности.

Оливер изящно выгнул бровь – жест предназначался той самой гипотетической циничной женщине.

– Надо же. Теперь, когда вы об этом говорили, это и правда выглядит на редкость удачным стечением обстоятельств, не на находите?

– Как бы то ни было, – Эстер смерила нас фирменным взглядом «только попробуйте мне тут накосячить» (такому позавидовал бы сам РуПол – ну, или не оценил бы драмы и выгнал автора с шоу в третьем эпизоде), – надеюсь, мы зафиксировали: впредь ничего подобного из ваших уст не вылетает.

Оливер кивнул с легким перебором театральности:

– Исключено. Урок усвоен, отныне я буду предельно аккуратен в формулировках.

– Ну ладно. – Эстер убрала блокнот в сумку. – Думаю, инцидент исчерпан.

У меня от сердца отлегло. Мы так легко отделались после всей этой истории с угоном, что когда Оливер вдруг произнес: «Вообще-то, есть еще один момент», я решил, что у меня начались слуховые галлюцинации.

Судя по лицу Эстер, ее посетили аналогичные подозрения.

– Почему у меня предчувствие, что вы решили испытать мое терпение?

Оливер выпрямился как струна, продемонстрировав ту самую эталонную осанку с плакатов по эргономике в офисах.

– Полагаю, сейчас самый подходящий момент, чтобы обсудить свидания Джасмин с матерью.

Лицо Эстер наглядно транслировало, что момент худший из возможных.

– Вы считаете, что сразу после того, как девочка угнала...

– Взяла машину с обоснованным ожиданием согласия владельца, – поправил Оливер.

Никогда в жизни я не видел такого мучительно вынужденного глубокого уважения, смешанного с обидой, какое отразилось сейчас на лице Эстер.

– После того, как она взяла вашу машину, сейчас самое время пересматривать условия опеки? С точки зрения моей профессии, господа, в вас сейчас говорит банальное чувство вины.

По опыту наших пятилетних отношений я знал, что она права ровно наполовину. Оливер действительно ел себя поедом из-за Джас, и дело было не только в угнанной тачке. Но при этом он никогда, ни за что на свете не стал бы продвигать идею, в которой не был уверен на все сто.

– Послушайте, – вмешался я. – Лично я никаких «обоснованных ожиданий» ей не выдавал, так что у меня совесть чиста. Но я тоже считаю, что ей нужно видеться с матерью.

– Зафиксировано, – кивнула Эстер. – Но вы, Люк, в принципе патологический угодник.

– Прошлой ночью она рванула именно в Дагенем, – ровным тоном продолжил Оливер. – Туда, где живет ее мать. Люсьен рассказывал, как сильно Джасмин подкосило, когда мисс Джонсон не явилась на их первую встречу в школе.

– Было дело, – подтвердил я. – И вы сами об этом знаете, вы же там были.

– Я там была, – согласилась Эстер. – Мисс Джонсон не пришла. И да, Джасмин это ранило.

– Насколько я могу судить, – подытожил Оливер, – связь с матерью имеет для нее колоссальное значение. Ей необходимо дать возможность эту связь поддерживать. Для ее же блага.

Эстер не произнесла вслух: «Какого хрена каждый встречный мнит себя дипломированным психологом?», но взгляд говорил сам за себя.

– Мать Джасмин, – веско отчеканила она, – испытывает стойкую неприязнь к органам опеки. И транслирует этот деструктивный настрой девочке при каждом удобном случае. У нее букет ментальных проблем, к которым Джасмин эмоционально совершенно не готова. Из-за этих проблем женщина абсолютно ненадежна. В прошлый раз она просто не пришла, заставив ребенка снова пережить травму брошенности.

– Ну, один в один мой папаша, – вставил я. – С той лишь разницей, что у него никаких справок от психиатра нет. Он просто мудак.

Но Оливер зашел с юридической стороны:

– Разрешите узнать, когда состоялся их последний контакт?

– На первоначальном этапе изъятия Джасмин из семьи, – ответила Эстер.

– То есть два года назад? Для четырнадцатилетнего подростка это вечность.

Эстер сощурилась, изучая Оливера:

– Начинаю понимать, почему вы считаетесь очень хорошим адвокатом.

– Я стараюсь.

– Если вы думаете, что это облегчит вам жизнь, – ее голос упал до опасного регистра, – скажу сразу и бесплатно: не облегчит. Будет только хуже.

Я невольно заерзал на стуле, но Оливер лишь едва заметно кивнул – своим фирменным кивком «все под контролем».

– Я пытаюсь облегчить жизнь не себе, – отрезал он. – Я пытаюсь сделать лучше жизнь Джасмин. И я прекрасно понимаю, что это принципиально разные вещи.

Иногда мне до безумия хотелось просто ткнуть в Оливера пальцем и крикнуть: «Вот! Лучше и не скажешь!». Это был как раз такой случай. Правда, вслух я выдал вариант попроще:

– Плюсую.

Было