Не с тобой. Дилогия - Gesiona

— И что он в ней нашел? — удивилась активная Сашка. — Тоска ведь смертная.

— Йога дарит ясность ума и стабильность эмоционального состояния, а также чувство гармонии на уровне души и тела, — занудно процитировала Алиса и, сдвинув солнцезащитные очки на лоб, почесала переносицу. — Он и меня не теряет надежды привлечь, но я что-то пока не готова. Слушай, а чего это у нас так тихо? — приподнялась она с шезлонга. — Опоссумов не видно и не слышно. Причем давно. Подозрительно как-то, не находишь?

— Пакость готовят, — с удовольствием сказала Александра. — Или уже учинили и следы заметают. В любом случае, скоро узнаем. Между прочим, Дашки тоже что-то не видать. Ты думаешь, они заодно?

— Дрыхнет наш великий дизайнер без задних ног. Всю ночь в клубе отжигала, вернулась под утро. Она вчера только из Сан-Франциско прилетела. Ей Нолан пообещал за прилежную учебу стажировку во Флоренции оплатить, так она экстерном все экзамены сдала, представляешь? Вот так вот, шутя.

— Ну и молодец! А Нолан что?

— Да он бы все равно оплатил. Ты же знаешь, он в Дашке души не чает, любую авантюру ее готов поддержать. Талант, мол, — развела руками Алиса. — А у этого таланта после победы в конкурсе самомнение просто зашкаливает. Она уверена, что ювелирный рынок уже лежит у ее ног.

— У меня бы тоже зашкаливало. «Harry Winston», знаешь ли, серьезный бренд. И, вообще, не ворчи! У тебя есть, можно сказать, личный золотых дел мастер. Кто еще этим может похвастаться? — Александра сняла с головы широкополую шляпу и обмахнулась ею. — Черт, как же сегодня жарко! Ноябрь месяц, а печет, как в июле. Я из Палестины летела, мечтала о прохладе, а тут… Доживу до отпуска, отдыхать буду в Прибалтике, — она ненадолго задумалась. — Нет, лучше в Финляндии.

— В Антарктиде, — подсказала Алиса.

— Точно! — обрадовалась Александра. — Попрошусь туда в командировку. Колонию пингвинов снимать.

— У них там тоже горячая точка? Шельф не поделили? — съехидничала Алиса.

Долгое время специфика Сашкиной работы производила на Алису сильнейшее впечатление, потом она, наконец, привыкла, а затем снова отвыкла, когда десять месяцев назад подруга схлопотала пулю в плечо, попав под обстрел в Дамаске. Происшествие это хоть и имело широкий общественный резонанс, пострадавшую нисколько не отрезвило, и уже спустя месяц Алекс снимала столкновение полицейских и сирийских беженцев на севере Иордании. По мнению Алисы, она была совершенно безнадежна.

Александра встала, тряхнула короткими волосами и, прогибаясь в пояснице, со вкусом потянулась, демонстрируя идеальное тело, густой загар которого подчеркивал ярко-фиолетовый купальник. Оттолкнувшись от бортика, она ухнула в бассейн. Вынырнув и отбросив с лица мокрые волосы, Саша помахала рукой Алисе.

— Иди сюда!

— Мне и здесь хорошо, — Алиса скрестила ноги в лодыжках и снова спряталась за очками. — Резвись, золотая рыбка!

Александра не стала настаивать, плавно развернулась и неторопливо поплыла к дальнему бортику. Алиса скосилась в сторону монтажных работ, убедилась, что эти самые работы намертво застопорились, так как их участники все как один завороженно наблюдали за русалкой, понимающе хмыкнула и закрыла глаза.

Через три дня у Нолана интервью на BBC Radio в Лондоне, а это значит… Это значит, что, по меньшей мере, неделю до европейской премьеры они смогут провести в Ирландии, где не были почти три месяца. Устроят близнецам внеплановые каникулы, свозят их, наконец, к давно обещанным скалам Мохер, да и вообще поживут степенной неторопливой жизнью вдали от всевидящего ока папарацци.

«Жена должна следовать за своим мужем!» — твердо сказал Нолан почти десять лет назад. Во взгляде сквозила мрачная решимость стоять на своем до конца. А она, против его ожиданий, не стала спорить.

— Да, — кивнула согласно.

Он не поверил.

— И ты поедешь со мной? — переспросил взволнованно. — Оставишь свою работу? Ради меня?

— Ради нас, — серьезно уточнила она.

Приобретенный некогда горький опыт многому научил ее. В частности тому, что в бесконечных расставаниях и разлуках невозможно сохранить полноценную семью. Как итог, в общей сложности девять месяцев из двенадцати они проводили в Штатах, а остальные три — в разъездах между Дублином и Лос-Анджелесом, и ей не оставалось ничего иного, как привыкнуть к новому дому здесь, в Калифорнии. Возможно, ей даже удалось бы полюбить свою новую среду обитания, если бы не постоянное тягостное ощущение, что жизнь Нолана, а заодно ее, протекает под увеличительным стеклом. Вспышки фотокамер, преследующие их везде — в аэропорту и торговом центре, в кафе и парке, у ворот школы, куда она отвозила сыновей, и возле клиники, где работала сама — раздражали и злили. «Ты привыкнешь, — твердил Нолан, — и просто научишься их не замечать». А она все никак не могла научиться. Даже официальные появления на публике вместе с мужем она воспринимала легче, чем самые заурядные бытовые выходы, когда приходилось все время быть готовой к тому, что из-за ближайшего куста на тебя выскочит дождавшийся таки добычи охотник с камерой наперевес. Уверенно и свободно она чувствовала себя только за стенами дома, в кругу семьи и немногих близких друзей. Это была ее территория, ее оазис спокойствия, который она ревностно оберегала. Правда, предстоящая вечеринка спокойствие ее слегка поколебала.

— О чем задумалась? — поинтересовалась Саша, подплывая ближе и кладя локти на бортик.

— Да так, — неопределенно ответила Алиса и все-таки не выдержала: — Как думаешь, он придет?

— Вот уж не знаю, — покачала Александра головой. — Если мне в какой-то степени понятны мотивы Нолана, то как отреагирует вторая сторона, предсказывать не берусь.

— Ты считаешь, Нолан все это зря затеял?

— Ну почему зря? Ты же знаешь своего импульсивного ирландца. Он мгновенно вспыхивает, если чувствует угрозу, но также быстро остывает, когда эта угроза исчезает. Уж в чем, в чем, а в злопамятности Нолана нельзя обвинить. К тому же почти десять лет прошло. В конце концов, все имеет свой срок давности, Алька. Хотя…

— Что — хотя?

— Джей так и не связал себя никакими серьезными отношениями за все это время, — пробормотала Александра и вдруг нелогично возмутилась: — Ну что ты смотришь на меня этим своим взглядом побитой собаки? Сколько можно терзаться каким-то иллюзорным чувством вины? Что было, то было. Пережили, извлекли уроки, забыли. И, вообще, не льсти себе, — отрезала прямая