Прежняя любовь - Дороти Кумсон

Я нужна Гектору. А Гектор нужен мне, потому что, кроме него самого, никто не сможет расплатиться и за то, что он сделал с моими детьми, и за все мои унижения.

— Не волнуйся, Гектор, — говорю я ему, обвивая его руку пальцами. — Я никуда не уйду. Я тебя никогда не оставлю.

Он благодарно мне улыбается. На его лице написано облегчение. Я улыбаюсь в ответ. Я очень рада, что столько лет демонстрировала терпение. Как хорошо, что мир изобрел Интернет!

Либби

Дневники занимаются быстро. Языки пламени жадно лижут бумагу. Эти голубоватые языки танцуют и извиваются, превращаясь в мириады огоньков оранжевого спектра. Я наблюдаю за тем, как горят тетради, и мое сердце учащенно колотится. Я уверена, что поступаю правильно. Это то, чего она хотела.

Ева умерла ради того, чтобы Джек никогда не узнал, каким чудовищем является его отец. Мне уже ничто не угрожает, поэтому я не вправе разглашать ее тайну. Я не вправе ворошить прошлое, не вправе заставлять Джека по-новому взглянуть на соединявшую их любовь. Кошмар, имя которому Цезарь, закончился. Этот человек настолько болен, что уже никому не сможет причинить вреда. Я знаю, что это именно то, чего хотела Ева, поэтому теперь она наконец-то может упокоиться с миром.

Когда пламя затухает, я сижу и жду, пока жаровня остынет. Сегодня ясный безоблачный день и солнце светит так ярко, как будто нигде в мире не существует ни забот, ни бед. Пепел остывает быстро, что позволяет мне собрать его и рассыпать по саду. Я узнала, как сильно Ева любила этот дом, поэтому считаю правильным, что то, что от нее осталось, будет лежать здесь и станет частью истории дома. Для такого большого дома сад маловат, поэтому мне почти везде удается оставить немного пепла, немного сути Евы.

Вымыв руки, я поднимаю глаза и смотрю в окно. Вот она. Стоит посередине лужайки. В ослепительном солнечном свете она кажется почти прозрачной. Она одета в свое платье, а на ногах у нее кроссовки, как в тот день, когда она его купила. Ее лицо озаряет улыбка, отчего немного прищуриваются ее прекрасные глаза цвета индиго и смягчаются черты лица. Она поднимает руку и машет мне.

Я не задумываясь машу ей в ответ.

Она что-то говорит, и, хотя я знаю, что она там, а я здесь, и что этого не может быть, я слышу в голове ее голос. Он не такой, каким я его себе представляла.

Он мягкий и совершенно обычный. Он совсем не отличается от голосов множества женщин.

— Спасибо, — говорит она мне.

— Тебе спасибо, — отзываюсь я.

Я слышу, как у меня за спиной хлопает входная дверь.

— Либби, ты готова? Если мы не выйдем сию секунду, Бутч не встретится со своей подружкой.

— Иду! — кричу я Джеку, не сводя глаз с Евы. — Ты так говоришь, как будто он способен на что-то большее, чем стоять и пускать слюни.

Ева отмахивается от меня, давая понять, что я должна возвращаться в свою жизнь. Ее улыбка становится еще шире. Я снова машу ей, а она начинает таять, растворяясь в воздухе. И вот уже я душой ощущаю, что она наконец-то находится в другом, лучшем из миров.